Впрочем, приятельниц как таковых, в привычном понимании таких отношений, Анюта не завела. В женской тусовке она держалась особняком, ни с кем не было у нее эмоциональной близости, и она оставалась для окружающих «вещью в себе». Да так оно и было на самом деле: Анюта внешне жила обычной каждодневной жизнью русской насельницы Марбельи, однако ее мысленный взгляд был обращен внутрь самой себя, где непрестанно сменяли друг друга воспоминания и мечтания. Она скучала в здешнем женском обществе, хотя безукоризненно блюла правила марбельского общежития, диктовавшие обязательные кофепития при случайных встречах в городе. И, судя по возрастающему пиетету, с каким относились к ней знакомые дамы, Анюта понимала, что у Вадима дела идут в гору.
Понятно, в реальной марбельской жизни ее главной заботой были дети. Валька уже в совершенстве знал два языка — русский, на котором говорили дома, и испанский — по школе. Ванесса только готовилась к учебе, но с ней уже занималась бонна Илона, преподававшая иностранный. Далеко не каждый день, но все-таки довольно часто Анюта сажала малышей в машину, и они втроем отправлялись в многочасовые путешествия по Андалусии, притормаживая у маленьких придорожных ресторанчиков, чтобы слегка перекусить. В этих поездках особенно кстати были ее учительские навыки, и благодаря маме дети совмещали приятное с полезным. А сама Анюта как бы окуналась в родную стихию — родную и в буквальном, и в переносном смыслах.
Валька был сильно похож на родного отца. Но особенно удивила Анюту одна из его привычек. В какой-то раз она шутливо схватила его за вихор на макушке и накрутила волосы на палец. И надо же, с тех пор, когда садился за уроки, он в задумчивости вертел свой вихор — в точности так, как делал это Вальдемар.
Особых домашних забот у Анюты не было — в основном обыденные контрольные хозяйские хлопоты, и монотонную жизнь бурными всплесками разнообразили только наезды Вадима — теперь уже редкие. Он по-прежнему каждый раз собирал на своей вилле журфиксы, хотя друзья, приятели и знакомые теперь чаще всего заезжали без жен, которым надоело скучать в обособленном, на своей «половине» широкого подворья, женском обществе. А играть в гламурную светскость, подпуская в многословную пустоту англицизмы, кичась супермодными нарядами, ожерельями из жемчуга акойа или восторженными рассказами о вчерашней эскападе на прогулочной яхте — конечно же с сумасшедшим комфортом, — всем давно надоело.
А мужчины — да, гуляли от души. В Москве политические события неслись вскачь, каждый из марбельских русских на родине занимался своим профитом, крутился в своем кругу и обладал доступной ему информацией. Акул большого бизнеса среди них не было. Крепкие самодостаточные середнячки, успешные люди, объединенные не деловыми, а всего лишь курортными знакомствами. Они с упоением доказывали друг другу свою особую осведомленность по части московских слухов, гаданий и прогнозов, не без пользы для себя обогащаясь новыми для каждого из них знаниями и пониманиями происходящего в России. Анна по старой привычке называла эти многочасовые сидения с бурными спорами за бокалом красного сухого Риохи перекрестным опылением.
Разнообразием блюд теперь не увлекались — так, легкая закуска.
— Мы к тебе не жрать пришли! — с порога вместо «здрасьте» дежурно восклицал, обращаясь к Вадиму, один из здешних завсегдатаев, полнотелый Валерий Ситкин, намекая на предстоящий обмен свежими ньюс.
Именно Ситкин — Вадим шутил, что у этого парня «нефтяная наружность», — чаще других угощал избранное общество сногсшибательными новостями. Анна запомнила, что однажды, едва сделав традиционный глоток вина «За встречу!», он высоким дискантом, чудовищным при его грузной фигуре, завопил:
— Слышали, что сволочь Генерал учудил? Дума в первом чтении приняла закон, где черным по белому в 16-й статье записано: «Разделение единой системы газоснабжения не допускается», а топливный министр этот законопроект официально направляет на согласование... Куда?.. Во Всемирный банк! Зачем, почему, по какому праву? А я вам скажу. Запад на ушах стоит, чтобы расчленить Газпром. Нажим снаружи и изнутри идет страшный. В Думе такие нашлись, кто даже ультиматум на этот счет выставил. Чудом протащили неделимость через первое чтение — значит, приняли за основу. А Генерал, самка собаки, вдруг запросил визу у Всемирного банка! Та-акое тут началось! Банк сразу прислал угрозу: принятие 16-й статьи «усложнит предоставление России финансовой помощи» — это я лично читал. Пресса западная лютует, требует исключить эту статью. МВФ подключился, настаивает на правке законопроекта. Это что же такое, братцы!
— Погоди, Валера, — урезонил его Вадим. — Мнение, искаженное злобой дня. Документ не секретный, его и без Генералова на Западе прочитали.
— Ха! Прочитали — ну и что? Что они могут сделать? А Генералов дал им официальное, понимаешь, офи-ци-альное право оказывать на Россию сильнейшее давление. Поставил Газпром под удар — и хоть бы хны!
