— Вадим, отвечая на твой вопрос, могу сказать: уверен! — С нажимом повторил: — Уве-рен! Да, идет большая игра со ставкой на фальшивое антизападничество Путина. Чубайс, Березовский, телевизионные Сванидзы, вдруг ставшие чуть ли не патриотами, они хитро загримировались и раскручивают дутую фигуру преемника. Кто такой Путин? Моль — не птица. Молодой, без серьезных связей, он и в Москве-то без году неделя, политическая репутация на нуле. Отличился на компромате по генпрокурору Скуратову, опасному для Ельцина, вот его и взяли в долю. Но речь-то идет о преемственности Семьи и присных! Под такое дело и Березовский с Абрамовичем боевую лезгинку спляшут. Для них это игра. Красивая, между прочим, и по большому счету умная, гейминг с бессчетными призами. Для Путина это постановочка, он марионетка, а они кукловоды. Вот так, дорогой Вадим. Путин знает, что ему предстоит стать ельцинским клоном и весь его клан сохранить. Клоун этот ваш Путин, для него завтрашнее президентство — игра!
Настала короткая пауза, и в этой тишине Анна неожиданно для себя задала вопрос, который вырвался у нее сам собой, вне каких-либо размышлений, даже вне логики застольного разговора, а словно по законам драматического жанра, требующего громких внезапностей:
— А если для Путина это не игра?
Вадим медленно повернулся к ней, грубо одернул:
— Что ты мелешь? Ты не Ванга, лучше помолчи.
Но она и без окрика молчала, ей больше нечего было сказать, неожиданно вырвавшимся у нее вопросом она исчерпала запас своих политических эмоций.
Самое же поразительное было в том, что молчали все: и Свирский, и Чернов, и Ситкин. Внешне казалось, что никому не хочется вступать в спор, разубеждая взбалмошную дамочку, погрязшую в заблуждениях, — потому и молчали. Но бывают ситуации, когда нечто неизреченное становится абсолютно ясным без слов. Позднее, обдумывая ту застольную ситуацию, Анна пришла к выводу, что ее вопрос произвел такое же шоковое воздействие, как и знаменитая фраза беспечного мальчика: «А король-то голый!»
Сомневаться не приходилось: ее внезапный и наивный возглас заставил крепко задуматься о том, что благодатная для этих успешных людей эпоха Ельцина пошла на убыль, как бы не завершилась она самым непредсказуемым образом. А Вадим и вовсе перепугался.
Наконец Ситкин, самый простецкий из них, демонстративно почесал в затылке и изрек:
— А не глаголет ли устами женщины истина?..
11
Анну одолела бессонница. Впервые в жизни она утратила душевное равновесие и стала уязвимой, беззащитной перед напастями судьбы — словно обнаженная, только в ночной рубашке стоит под свежим, пронизывающим ветром, да со стороны еще и туча заходит. Такое тревожное чувство беспомощности еще никогда не посещало ее. Природа наградила Анну Крыльцову сильной волей, и она умела противостоять невзгодам, считая, что главное — это принять твердое решение. Отстраниться от сиюминутности, хорошо подумать, взвесить все «за» и «против», принять решение и успокоиться, полностью сосредоточившись на исполнении задуманного.
Она не считала себя мятущейся душой.
Так было, когда после окончания пединститута она страстно мечтала о ребенке, однако узнала о Валькиных перестроечных озабоченностях, требовавших «повременить». В те годы Анюта еще не понимала, что на них налетели первые порывы шквала, вскоре разметавшего судьбу целого поколения, но поверила Вальке, ничуть не сомневаясь в его искренности, приняла решение «временить» и успокоилась, избежав душевных терзаний. Так было и в то жуткое время, когда она воочию увидела, как летят под откос жизни всех, кого она любит, и пришла к мысли, что обязана пожертвовать своим счастьем ради их спасения. Те критические дни тоже не поколебали ее душевное равновесие: приняв решение, она не испытывала мучений раздвоенности — быть или не быть? — думала лишь о движении к цели, в шутку твердя самой себе, что кто-то из древних говорил или писал: деяния — основа бытия. Но шутки шутками, а именно реальные, жизненные заботы тех переломных месяцев помогли избежать нервного срыва. Наконец, и здесь, в Марбелье, в безрадостной золотой клетке, душа ее тоже не металась, потому что смирение пред судьбой было добровольным выбором.
Взрослая жизнь Анны выпала на эпоху перемен, она «в лицо» видела те препоны, которые вставали на ее пути, и этот бесконечный «бег с препятствиями», как ни странно, помогал противостоять душевным смятениям, разладам, метаниям. Деяния — основа бытия...
Но сейчас Анна растерялась. Ее охватило предчувствие перемен, однако она даже отдаленно не могла представить себе, о чем может идти речь. Была абсолютно уверена — перемены неизбежны. Но какие, как к ним подготовиться, что надо делать? Вообще, что может с ней произойти в ближайшее время? Она и понимала, и чувствовала, что сквозняки смутного времени снова вот-вот подхватят ее, как взметает ветер пренебрежительно малую соринку, закружат в вихре, унесут в неизвестность, а когда ветер утихнет, где она обретет новое пристанище, что с ней будет?
