Душевное равновесие восстановилось моментально, теперь она знала, что должно делать. И, приземлившись за одним из столиков у самого Средиземного морюшка-моря, сразу углубилась в раздумья — предстояло основательно исследовать новый поворот судьбы. Свобода свободой, но за нее придется драться. Как завершить отношения с Вадимом и как быть с детьми? Что делать дальше и чем жить после развода? Развод — это вообще отдельная, очень сложная проблема. Когда возвращаться в Москву? Вопросы множились, каждый распадался на частности, и они тоже требовали тщательного обдумывания. В итоге она поняла, что сполна и сразу охватить мыслью сложный жизненный узел, который именуют бракоразводным процессом, попросту невозможно. Вдобавок предчувствовала, что сам разрыв с Вадимом станет «процедурой» сложной и, увы, не безопасной. Муж, затеявший покупку квартиры в Марбелье тайком от живущей здесь жены, — это совсем другой человек, нежели тот, которого она знала раньше, ему уже мало любовниц в Москве, ему нужны более острые ощущения. Да ведь и верно, с Вадимом что-то происходит, он продолжает меняться, он становится... Она не находила слов, чтобы поймать его новый облик. И вдруг в мозгу выстрелило: он становится каким-то разбойным. Да-да, разбойным, так ведут себя люди, живущие на грани риска, в такой отчаянной драке, из которой нельзя выскочить и где разрешено все. Отсюда и та свирепость, какая появилась на его лице, его новые резкие манеры, нервозность, вспыльчивость.
Но у Анны уже был опыт роковых решений. Сломать свою судьбу и выйти замуж за нелюбимого богатея ради спасения ближних — такой шаг не многим под силу. И она знала, как поступать на столь порожистых жизненных перекатах. Усилием воли отбросила от себя «деловые» мысли — потом, потом все обдумаю, еще есть время — и полностью отдалась радостям, о которых мечтала долгие десять лет.
Свобода! Бытует мнение, что неприятности обрушиваются на человека сразу, в какой-то худой момент жизни, а приятности, наоборот, приходят постепенно и медленно. Но у Анны судьба сложилась иначе: она годами погружалась в пучину отчаяния, а воспряла волшебно быстро. Ее истомившаяся в духовной неволе душа исцелялась и возрождалась, душевный вакуум отступал под напором чувств, переполнявших зрелую женщину на пороге свободы.
Вадим прилетел через две недели, и к этому времени Анна перебрала все варианты генерального разговора с ним. Их было несколько. Можно в отместку за измену встать в позу и кричать, что никогда его не любила. Можно закатить сцену ревности по типу того, что она, мол, никогда ему не доверяла. Можно затеять скандал, обвинив во всех смертных грехах. Можно, наконец, ударить по его самолюбию, утверждая, что только и мечтала, когда он наконец проколется, чтобы добиваться развода. Когда речь не идет об искренних чувствах, женские выдумки на этот счет неистощимы. Вдобавок Анна все время держала в уме, что ни в коем случае не должна дать повод для примирения.
Тщательно все варианты обдумав, пришла к выводу, что лучше всего было бы сыграть роль оскорбленной, уязвленной жены, потрясенной коварным, чудовищным, непростительным предательством, — не просто измена, но еще и покупка квартиры для любовницы. И где? Здесь, в Марбелье! Купить ей квартиру в Москве — мало! Обустроить ее где-нибудь на Лазурном берегу он тоже, видите ли, не мог. Нет, он должен был обосноваться со своей любовницей в десяти минутах езды от виллы, где живут его жена и дети. Такое не прощают!
Кроме того, нужно выбрать верный тон, и тут тоже были варианты: истерика, злобный крик, вопль отчаяния, поток оскорблений, слезы, наконец, угроза расплаты со стороны божественных сил, оберегающих ее за ангельский нрав. Поразмыслив и опять-таки имея в виду стоящую перед ней цель, Анна решила, что будет лучше всего, если она останется сама собой — внешне спокойной, не скандальной, с холодной головой принявшей такие внутренние решения, которые исключают возможность компромисса даже на финансовых условиях — от Вадима и такого можно ожидать, делец неискоренимый.
О том, как ей жить дальше, она не думала.
Вадим прилетел в субботу и, как обычно, прямо с дороги сразу взялся за обед, доставленный из ресторана. Анна села напротив него и терпеливо ждала, когда он закончит трапезу. Оба молчали — говорить-то было не о чем, вдвоем, без гостей они всегда скучали. Наконец взглянул на часы:
— Та-ак, через полчаса приедут мужики. Я с ними из Москвы созвонился.
Анна спокойно, твердо, ледяным тоном сказала, как бы скомандовала:
— Сегодня гостей не будет. Позвони и дай отбой.
Он замер, тяжелым взглядом, с недобрым прищуром посмотрел на нее:
— Не понял...
— Сегодня гостей не будет. Позвони и дай отбой.
Буквальные, без пояснений повторы приказа действуют. Вадим растерялся, еще не понимая, что происходит, потянулся к лежавшему на столе мобильнику:
— Геннадий, что-то я занедужил с дороги, журфикс отменяется. Дай мужикам отбой. — И уставился на нее.
— Я должна тебя огорчить... А возможно, и обрадовать.
