Костя непроизвольно чертыхнулся вслух, он и сам пострадал от гайдаровщины: не мог купить импортную аппаратуру, сверху словно нарочно тормозили развитие технического авангарда — ай-ти. Для дела в пользу России — полный цугундер! Боже, через какие препоны пришлось продираться в то время! Зато на своей шкуре познал цели Гайдара, понабиравшего советников «из чужа», вроде Джеффри Сакса: расчистить путь иноземному бизнесу, а таких, как Орлов, самодумов, отступников от истинной, то бишь прозападной, веры, все-таки выдавить в компрадоры. Нет, никогда и никто не убедит его в том, что Гайдар хотел блага России. На-о-бо-рот! Тот еще патриотище, пахучий! Наперсточник, да вдобавок с фигой в наперстке. А тут еще Чубайс со своей священной войной против коммунизма, на которой ни денег, ни жертв не считают. Сам-то он чем пожертвовал?
Снова вспомнил «Развитие капитализма в России». А тот старик, Сергей Никанорович, он знал, какую книгу мне подарить, почувствовали мы с ним друг друга. Наверняка ушел уже, ему сейчас было бы больше ста, так долго не живут. Любопытный дед, Анюта называла его дедуля... Стоп! На Анюте кратовские воспоминания всегда обрывались, запретная зона.
2
Жизнь постепенно вкатывалась в московскую колею, Валька-младший быстро освоился в новой жизни, благо прекрасно владел русским. И Анюта все чаще задумывалась о дочери, о которой ни слуху ни духу. Видимо, Вадим решил полностью запретить Ванессе общение с мамой, Ванесса — американка, и отец наверняка готовит ее к жизни в Америке.
Но однажды на мобильник Анюты поступил звонок с незнакомого номера. Густым мужским голосом кто-то сказал:
— Анна Александровна? Я уполномочен известить вас о том, что ваш муж погиб при трагических обстоятельствах.
От неожиданности она сначала не врубилась. Но быстро пришла в себя и деловито спросила:
— Я могу завтра же вылететь в Марбелью, чтобы забрать дочь?
— Нет, вас в Марбелье не ждут. Вашу дочь привезут вам через несколько дней.
Разумеется, Анюте было над чем поразмыслить. Как бы то ни было, она прожила с Вадимом десять лет, и не любопытствовать о том, что с ним случилось, не могла. Однако мысли о нем ютились где-то на периферии сознания, ибо ее охватила сумасшедшая радость: она увидит дочь, и дочь теперь навсегда останется с ней. Надо срочно, но спокойно обдумать новую жизненную ситуацию. Мать-одиночка с двумя детьми. Вдобавок разнополыми и в подростковом возрасте. Где жить? Где они будут спать? В какую школу пристраивать Ванессу? Наконец, неизбежно возрастут семейные расходы. Анюта почти физически ощущала, что на нее наваливается новый и очень нелегкий груз материнских забот, но, как ни странно, это не только не печалило ее, а, наоборот, радовало.
И она понимала почему. Теперь жизнь по необходимости будет сполна посвящена детям, и заботами о них заполнится та пустующая часть ее душевного пространства, в котором царят сумятица, смутные беспокойства, недосказанности самой себе, обиды на саму себя, сомнения в завтрашнем дне и, наконец, главный вопрос: каким он будет, этот завтрашний день? Не в смысле жизни-выживания, а на духовном поприще, по духовному счету, самому для нее важному. Да, теперь многое упрощалось. Дети! Одного Вальки было мало, чтобы поглотить всю ее душевную энергию. А Валька и Ванесса — это уже смысл жизни!
А где-то в самом конце этих долгих переживаний маячил интерес к тому, что произошло с Вадимом. Она догадывалась, что истину ей узнать не дано, и по принципу исключения перебирала варианты его трагической — так было сказано! — а значит, и внезапной смерти. Сердечный удар, инфаркт-инсульт? Нет, Вадим был здоров как бык, да и возраст еще не тот, когда одолевают внезапные убийственные хвори. Автокатастрофа? Ей наверняка об этом сказали бы — это самая «безобидная», самая безвопросная причина. Пьянство или наркотики? Да, баловался и тем и другим, но именно баловался, не злоупотреблял, похмельной тоски она за ним не замечала. Что еще?.. Вспомнился малиновый пиджак, случайно обнаруженный в костюмной комнате, и мысли приняли новое направление. Конечно, «бандитский Петербург» тех малиновых времен вроде бы канул в прошлое, но спроста ли Вадим в последнее время так нервничал, даже стервенел? Иногда так ярился, что зашибись! Да и вообще, он начал жить какой-то другой жизнью, она это чувствовала. И дело было вовсе не в квартире для любовницы. В общем, сам собой напрашивался вариант насильственной смерти. Вдобавок это странное «Вас в Марбелье не ждут».
И довольно скоро она получила подтверждение именно этого варианта. Неожиданностью стало то, что трагедия Вадима косвенно затронула лично ее.
После предварительного телефонного уведомления Ванессу привел в квартиру на Песчаной какой-то мужчина невзрачной наружности, и это означало, что люди, оповестившие Анюту о смерти мужа, знали о ней все, ведь прописана она была все еще у Вадима, на Донской. Дедушка и бабушка чуть с ума не сошли от счастья, и Александр Сергеевич с первого дня перекрестил Ванессу в Ваню. Русское мужское имя для девочки — это же высший класс! Оно прижилось с ходу.
