Начались хлопоты по внедрению Вани в новую для нее московскую жизнь, которые включали не только устройство в школу, но и такие необходимые, однако весьма затратные заботы, как подбор одежды. Девочка должна быть нарядной! Откровенно говоря, Анюта давно хотела навестить Марбелью, чтобы увидеться с Ванессой, а заодно прихватить кое-что из своего гардероба. В Россию-то ее выдворили налегке, с небольшой дорожной сумкой. Но прежние московские платья уже не годились, с возрастом она стала не то чтобы полнее, а как бы пышнее, вошла в тело, что сделало ее еще привлекательнее. А проблему дамских туалетов с финансовой точки зрения было решить непросто, одеваться приходилось слишком уж скромно, и Анюту это угнетало. Вдобавок в Москве требовалась и зимняя одежда, о чем в Испании задумываться незачем. И поездка в Марбелью могла частично решить щекотливый вопрос, во всяком случае «летний». Однако там ее, оказывается, не ждали, даже после смерти мужа. А дочь и вовсе привезли в одном платьице, сменой белья не снабдили, что подсказывало: сборами занимались мужчины и наскоро.
Но так или иначе, а с прибытием Вани жизнь пришлось налаживать заново, что было очень непросто, зато радостно. К тому времени Анюта и Валька-старший уже свели Валентина Вальдемаровича с Иваном Вальдемаровичем — не только к обоюдному восторгу братьев, но и к счастливому изумлению дедушки с бабушкой. И Александр Сергеевич, вошедший в роль старшого, потребовал по-взрослому отметить «явление народу» своей обожаемой внучки традиционным семейным застольем в Кратове.
Теперь по праву преемственности папа сидел во главе стола и первый бокал с кока-колой поднял за дедулю — памятуй! Внуки должны с ранних лет гордиться своими предками. Потом выпили за Ваню, которая, как сказали в Управлении внутренних дел, сменила страну пребывания и еще не очухалась от обилия новшеств. Потом — за Ивана, недавно влившегося в семью Крыльцовых. Валька-старший, который впервые привез сына в Кратово, вдобавок на машине с багажником, полным угощений, чуть ли не со слезой говорил о том, как он счастлив вновь оказаться за этим замечательным столом, где пятнадцать лет назад они отмечали новогодний праздник. Пятнадцать лет! Это много или — всего лишь? Сам он ответить на этот вопрос не мог, за их плечами уже была целая жизнь в эпоху немыслимо сложных, трагических перемен. Но под занавес долгого говорения удачно выкрутился:
— Сегодняшнее застолье я могу назвать привалом на нашем пути в неизведанное завтра. Александр Сергеевич, вам и Ксении Петровне хочу пожелать долголетия Сергея Никаноровича. — Обратился к детям: — А у вас, ребята, все впереди!
Анюта давно рассказала родителям, какие отношения у нее теперь сложились с Вальдемаром, и за столом было по-свойски уютно, как говорится, беспроблемно, никакого подтекста в словах никто не искал. Постаревшая Зоя по-прежнему хлопотала по-хозяйски, и за нее выпили особо.
Когда трапеза завершилась, Ваня, которой все было в диковинку, не зная, что делать дальше, растерянно, даже испуганно глядела на маму. И Александр Сергеевич, виртуозно вошедший в роль дедушки, смешно нахлобучив на голову опустевшую настольную хлебницу-плетенку, обратился к внучке с детским стишком:
— Вместо шляпы на ходу он надел сковороду... А ну-ка, папуасы-отпрыски, все — на улицу. Но «спасибо» не забудьте сказать.
Стало весело, и дети гурьбой убежали в сад.
Анюта сказала Вальке:
— Ну что, прогуляемся по старым маршрутам?
Со времени прежних прогулок по дачным улочкам Кратова, казалось, минула вечность. И можно было лишь удивляться: эпохи сменились, и он, и она пережили душевные катастрофы, в их жизнях случились немыслимые перемены — немыслимые в самом буквальном смысле, — а они, как прежде, идут по тем же улочкам рука об руку. В другом «качестве», без притязаний любви и без взаимных претензий, но рука об руку, глубоко понимая друг друга. Анюта думала: «Действительно, есть чему удивиться!» А Валька, живший теперь заботами об излечении жены, с подъемом рассказывал:
— Понимаешь, Анютка, удалось устроить Галю в самую лучшую клинику, кстати, не без помощи Кости, и этот проклятый рак, кажется, придавили, во всяком случае, наступил некий релакс. И она воспряла духом. Поначалу-то уже изготовилась, смирилась с судьбой, мне смотреть на нее было больно. Но сейчас борется за себя, а врачи говорят, что при такой болезни самое важное — бороться за себя. Снова иногда радуется жизни. Уж как обрадовалась, когда я про нашего с тобой Вальку ей поведал, как обрадовалась! Значит, у нашего Ивана есть родной брат!
— У тебя они оба наши, — засмеялась Анюта. — Хотя... Пожалуй, так оно и есть.
— Так я же говорю: Галя первая потребовала, чтобы я ребят познакомил. И сюда, в Кратово, она нас с Иваном снаряжала.
