Не сказать, что для Константина эти факты стали откровением, но, услышав такое от российского экономиста, он наверняка списал бы это мнение на политическую ангажированность. Однако в данном случае писал многомудрый американец, который, судя по беседе с ним, в стиле западной дружбы 90-х годов отнюдь не желал России благополучия, а просто констатировал факты. И, сопоставив пессимистов с оптимистами, Орлов сразу сообразил, почему СМИ молчат о консолидации общества, гонят чернуху и предвещают неминуемый упадок.
Костя словно открыл для себя другую реальность, о которой раньше не задумывался и в которой теперь предстояло «вариться» его бизнесу. Но так уж были устроены мозги этого незаурядного человека, что без глубокого обдумывания пропустить такие новшества они не могли. Так было в юности, когда он впервые узнал о грядущей «цифре» и, штудируя публикации о неизбежном пришествии компьютерного века, нацелился на киберзащиту. Так было и с Голубничим: к тому времени Орлов изучил суть компьютерного программирования и с ходу отказался от заманчивой идеи «железного» ремонта, предложив свой вариант. Теперь специфический кибербизнес так вырос, что нельзя не брать в расчет внешние условия его «бытия». С учетом американского взгляда на экономику России Костя еще глубже въелся в политическую СМИшную текучку и вскоре понял, что избитая, хрестоматийная заповедь Алисы из Страны чудес полна мудрости: верно, чтобы остаться на месте, сегодня надо бежать во весь опор! Но он-то намеревался не на месте оставаться, а идти вперед... Было о чем подумать.
Результат долгих размышлений оказался неожиданным для него самого.
В Москву, в Москву!
Переезд стал эпопеей. Впрочем, технические вопросы по переносу штаб-квартиры Орлов решал на лету — они были продуманы заранее. Беспокоило иное: как сохранить коллектив?
Чтобы объявить о своих намерениях, собрал народ. Сказал прямо, без зигзагов:
— Ребята, в Ярославле нам уже тесно, «Ангора» нацелилась на Москву. Но с вами расставаться не хочу, каждого из вас знаю, и вы меня знаете. Когда ушел Степан Ульяныч, зарплату пришлось снизить, но все вернулось на круги своя, да с гаком. Слов на ветер не бросаю. Теперь предлагаю такой вариант: всем табором перебраться в Москву. Поначалу — съемное жилье, фирма оплатит. Постепенно каждому купим квартиру. На этом собрание закрываю. Думайте, с женами советуйтесь. Через неделю соберемся снова.
И нарочно улетел на отдых в украинскую Ялту, чтобы никто не совался к нему за разъяснениями, за советами или, наоборот, с советами.
Жене сказал, что в фирме намечается пертурбация и ему надо кое-что основательно продумать. Но буквально за час до отъезда Регина с пылающим от волнения лицом накинулась на него:
— В Москву переезжаем? И жена должна об этом узнавать последней? Небось не в Ялту летишь, а в Москве квартиру едешь подбирать. Знаю я тебя, все наперед готовишь. Но имей в виду, квартира — моя епархия, без меня квартиру покупать не вздумай.
Он только рукой махнул: отстань!
Переезд штаб-квартиры дело хлопотное, одной дури чиновничьей, отнюдь не бескорыстной, вагон с прицепом. Но даже в суетливой столичной беготне Костю ни на минуту не покидала заветная, хотя иллюзорная идея, подступиться к которой можно было лишь после завершения нулевого цикла. И когда в арендованном здании смонтировали аппаратную, когда подыскали съемные квартиры для персонала, — как и думал Орлов, его лейб-гвардия, самые светлые умы не предали «Ангору», — он сразу же позвонил Вальдемару, не представившись, оставил его отцу номер своего телефона и сказал, что ждет ответного звонка.
Вальдемар объявился через день:
— Вы мне звонили? С кем я говорю?
— С Орлом Петровичем.
Вальдемару потребовалась секунда, чтобы сообразить, что к чему, — как-никак десятилетие минуло! — и он истошно завопил:
— Костя! Не может быть! Где ты? Как ты? Куда исчез?.. Боже мой, ушам не верю. Ну, Орел Петрович, ты даешь! В своем репертуаре... Когда увидимся?
— Хоть завтра. У тебя какой рабочий график?
— Встречаемся в шесть вечера после войны. Помнишь, такой фильм в «Повторном» крутили? Мы ведь девяностые годы сполна отвоевали, хотя и на разных фронтах. А где — назначай ты.
Орлов новую Москву знал неважно, о географии злачных мест и вовсе понятия не имел. Поэтому, планируя встречу с Вальдемаром, попросил шофера показать что-нибудь не притязательное, не громкое, и тот подвез его к скромному то ли ресторанчику, то ли кафешке на Никитском бульваре. Костя заглянул туда, обнюхался и пришел к выводу, что для встречи с Вальдемаром эта забегаловка сгодится.
— Где?.. На Никитском бульваре, по правой руке, около Арбатской площади, есть кафе «Жан-Жак». Знаешь его?
— «Жан-Жак»? Нет, не слышал, я не по этой части. Но найду, какие проблемы. Значит, в шесть часов?
Константин вылез из «бэнтли» у Дома книги на Новом Арбате и пешочком, не спеша потопал на Никитский бульвар. Вальдемар уже ждал его около кафе и по-приятельски бросился обниматься, приговаривая:
— А ты молодец, держишься! Раздобрел слегка, но морда гладкая. Сколько же лет мы не виделись?
