Костя завидовал другу с той самой минуты, когда Вальдемар познакомил его со своей девушкой. Зависть была мечтательной, так низкорослый может завидовать статному, сокрушаясь, что природа-мать не таким его родила, каким хотелось, и понимая, что ситуация неисправима. С Анютой он общался редко, но каждый раз испытывал теснение души, восхищаясь ею. А уж после дачного застолья в Кратове, где увидел и услышал ее в домашнем кругу, Костя и вовсе пришел в смятение. Конечно, он жестко обуздал себя, чтобы, не приведи Господь, никоим образом, ни словом, ни взглядом, не выдать своих чувств. Грыз кактус, даже не морщась. Но после того дня он, по своим правилам, посмотрел вперед и глубоко задумался, как быть и как жить дальше. Над вымыслом слезами обольюсь, или... Что или?..
В то время он еще не впал в горячку компьютерной лихорадки и немало раздумывал о будущей личной жизни, тем более что рядом уже появилась Регина. И теперь, много лет спустя, вновь обретя чувства сердечного влечения, Костя отчетливо понял то, о чем смутно догадывался в те годы. В поисках выхода из душевного тупика, в котором он оказался из-за своих нелепых мечтаний о такой прекрасной девушке, как Анюта, решил, что наилучшим вариантом было бы поторопиться с женитьбой на Регине.
«Забавный анекдот, не правда ли? — думал он теперь. — Из любви к Анюте женился на Регине».
Но это жизнь! Да, прав Ландау, порой случается то, что невозможно даже представить.
Геологи, работавшие в поле, особенно в глухой сибирской тайге, знают: однажды утром, ближе к осени, они слышат гудок далекого-далекого поезда. Гудок звучал все лето, но проходил мимо сознания, а тут его вдруг услышали. И всё! Мысли только об одном — домой, домой!.. Так и в жизни: каждый когда-то услышит свой гудок.
Прозвучал он и в душе Кости Орлова.
Правильно он поступил в те молодые годы или не правильно — теперь об этом рассуждать нелепо, даже глупо, жизнь не танец, назад не пойдешь. Однако пришло время признать и нечто непреложное: образ Анюты всегда жил в его сознании. И сейчас, когда отхлынули неотложные, насущные бизнес-заботы и душевное пространство расширилось до размеров Вселенной, былые чувства возродились сильно, ярко, неотступно. А в голове поселилась дрянная мыслишка: не впустую ли, без глубокой любви, о которой он мечтал и на какую был способен, без жажды сердечных радостей, прожита жизнь?
В суматошные, безумно тяжелые девяностые годы Костя не звонил Вальдемару — говорить-то не о чем. Только однажды, сам не зная почему, — ну, теперь-то он понимал почему, — поздно вечером набрал его старый домашний телефон, и трубку взял старший Петров. Стало ясно: Вальдемар с родителями уже не живет. А где? Скорее всего, в квартире Крыльцовых, потому что снимать жилье непомерно дорого. Мысль о том, что Вальдемар может жениться на ком-то, кроме Анюты, в голову не приходила, к тому времени они были вместе почти десять лет, и даже в отдаленных окрестностях Петра Орловича никаких девиц не просматривалось, как и Костя, он тоже не «палка сервилата».
И когда Костя после переезда в Москву поторопился поддержать пребывавшего в захолустье жизни Вальдемара, в глубине его сознания подспудно таилась и другая мысль: понимая, как непросто теперь живется Анюте, он хотел помочь и ей, всей душой болея за эту красивую, умную, обаятельную женщину его мечты. Но, стремясь надежнее прикрыть свой особый интерес к ней, в «Жан-Жаке» нарочно напустил туману, якобы запамятовав, как звали девушку Вальдемара, на которой тот женился.
И вдруг словно обухом по голове: Вальдемар на Анюте не женился! Там вообще какая-то сложная, запутанная история. И где сейчас Анюта?
В тот раз, после первой встречи с Вальдемаром, Константин неторопливо дошагал до Никитских Ворот, а потом в глубокой задумчивости медленно двинулся дальше, по Тверскому бульвару. Ему было о чем подумать.
Водителю позвонил только у Пушкинской площади.
В Зеленограде Вальдемар появлялся в основном на важных заседаниях и совещаниях, а еще для того, чтобы побеседовать с руководителями направлений. В фирме он, конечно, обращался к Орлову по имени-отчеству, но при нечастых личных встречах все оставалось по-прежнему. Созвонившись, они пристраивались все в том же скромненьком, но удобном «Жан-Жаке», где можно было говорить без помех.
Обычно встречались по субботам. Регина наотрез отказалась от Зеленограда, и апартаменты купили в московских «Алых парусах». Но чтобы не мучиться каждый день в автомобильных пробках, Константин снял небольшую квартирку неподалеку от здания «Ангоры», где периодически оставался ночевать. По субботам он порой говорил Регине, что в фирме есть дела, и освобождал день для личных встреч.
Помнится, на втором рандеву, уже после зачисления Вальдемара в штат, Костя осторожно, аккуратно подвел разговор к теме, которая его уже не просто интересовала, а попросту жгла. Рассказал о своих мытарствах, порасспросил Вальдемара о семейной жизни, о планах на будущее сына — в общем, приземлил разговор, замкнув его в рамках личных судеб. И в какой-то момент мимоходом бросил:
