Что ж, поживем — увидим. Главное — дожить!
Но в его душе, воспрянувшей после того, как в доме установилась солнечная погода, по-прежнему жил образ Анюты. И странно, память о ней уже не омрачала его будни, как было раньше, когда он тосковал в бесплодных надеждах. Проснулась жажда жизни, и Анюта, оставаясь в его сознании, уже не мешала радоваться обновленной семейной идиллии. Не ёкало каждый раз сердце, когда она напоминала о себе — на адрес Петрова-старшего продолжали поступать денежные переводы, реже, но крупнее. По понятным причинам он ни раньше, ни теперь не говорил о них Галине, однако совесть его была чиста. Он по-прежнему не тратил ни копейки, а пристраивал деньги в банк, где уже набралась солидная сумма. Но теперь он твердо знал, зачем копит ее переводы. Он обязан вернуть их Анюте.
А в том, что рано или поздно она снова позвонит ему, он не сомневался.
7
К своему сорокалетию Константин Орлов начал готовиться загодя. Готовиться к тому, чтобы избежать юбилейных торжеств. Ибо знал, что напор будет серьезный. И незадолго до знаменательной даты пригласил в свой кабинет обоих замов, уже суетившихся по части организации юбилея. Твердо сказал:
— Вот что, мужики-ребята, никаких юбилеев не будет, кончайте эту возню.
Мужики-ребята попытались протестовать, бросив в бой такой увесистый аргумент, как интересы фирмы: юбилейные торжества полезны и даже важны для паблисити «Ангоры». Однако Орлов был непреклонен:
— Считайте, что это мое указание. Приказом запретить не могу, но имейте в виду, юбилейная халва не для меня, юбиляра на юбилее не будет. Окажетесь в глупом положении.
Сложнее было с Региной.
Она настаивала очень упорно, в ход пускала и слезы, и угрозы. Требовала устроить пышный прием в одном из лучших ресторанов и пригласить на него солидных людей, с которыми Костя связан по бизнесу. Этот разговор Регина заводила каждый день, упрекала мужа в излишней скромности, а заодно стыдила за то, что он сторонится мероприятий, где собираются сливки общества, — смотри, сколько тусовок пиарятся в Фэйсбуке. В общем, пилила, причем тупой пилой и неустанно.
Но Костя наотрез отказался юбилейничать. В свой день рождения он охотно угнал бы куда-нибудь подальше от Москвы, но это было бы уже слишком. И в конечном итоге настоял на том, чтобы устроить праздничный ужин дома, почти без гостей. Почти — потому что пригласим Вальдемара с женой.
Регина знала, что муж взял Вальдемара в «Ангору», но не только ни разу не виделась с ним, — даже не расспрашивала о нем. И на то были свои причины, о которых Костя не догадывался, а которые хорошо знал. Поэтому, предлагая домашний ужин, сразу объявил:
— Гостей не будет. Только Вальдемар с женой Галиной.
Регина чуть не поперхнулась:
— Галиной?
— Я с ней незнаком, но, видимо, женщина достойная. У нее рак, она упорно лечится и, по словам Вальдемара, держится молодцом. Их сыну уже лет двенадцать, точно не знаю.
Он понимал, сколько усилий стоило Регине не воскликнуть про Анюту. Она чуть ли не в буквальном смысле едва успела прикусить язык, покраснела, ни с того ни с сего вдруг закашлялась, чтобы скрыть чувства, непроизвольно проявившиеся на лице. Имя Анюты было в доме Орловых вне закона. Регина понимала, что это имя означает для мужа, и не хотела будить лихо. Уж чего-чего, а женской хитрости у нее было в избытке. Все понимал и Костя.
В результате скромный домашний юбилей прошел хотя без особого подъема, но все же терпимо. И забылся на следующее утро.
Однако для самого Орлова сорокалетие не прошло столь неприметно, как это выглядело со стороны. Первый юбилей — повод ментально вырваться из повседневной текучки, подвести промежуточные итоги жизни и заглянуть за горизонт сегодняшних дней. Именно такими раздумьями отметить свой юбилей Костя полагал изначально. И через неделю вызвал управделами Емельяна Васильевича Пархоменко.
Емельян был самым пожилым сотрудником «Ангоры», и Орлов брал его со скрипом, по настоятельной просьбе Зины. Должность управделами значилась в штатном расписании, на самом же деле Пархоменко был заурядным завхозом. И оказался настоящей находкой. Мало того, что в Зеленограде он знал все ходы-выходы, но и на внешнем контуре выполнял поручения с удивительной сноровкой. Внешне Емельян не производил впечатление: невысокий, плотный, медленный. Но характер у него был покладистый, смекалка отменная, а язык на замке, что для его должности немаловажно.
— Емельян Васильевич, завтра в восемь утра еду в Протвино. Забронируй номер в отеле. На сутки.
