— «Мы не мы!» — чем не лозунг? — вопрошал чахлый, с фигурой, изогнутой, как нотный ключ, прилизанный парень с гламурным налетом, похоже, не чуждый юношеских шалостей. — Мне батя сказывал, что при Советах диссиденты выпустили литжурнал «Метрополь» и на обложке написали слово «мать». Но в том фокус, что много раз и без интервала. Люди понимающие читали: «Тьма, тьма, тьма». Шуму бы-ы-ло невпроворот. А у нас получится «Мы немы! Мы немы!». Мощный протест против зажима свободы слова, яркий!
— Ты у нас аналитик, — засмеялся кто-то. — Тебе с дивана виднее.
— Диван — это не менталитет, а клопы. — Взрыв хохота.
Другой остроумец, вроде Оскара Уайльда, заядлый, с ядовитой ухмылкой, квакал, что на подходе время флэшмобов, перформансов и хэппенингов, и надо заранее придумать для них злочинные «шапки», вроде вот этой самой «Мы немы!».
А розовощекий весельчак в роскошном красно-бежевом свитере выдал такую антрепризку, что Вальдемар не поверил бы, кабы своими ушами не слышал:
— А давайте, мужики, оденемся фашистами и поведем колонну пленных из Кремля. А что? Кучер, давай круче!
От изумления у Вальдемара морда вытянулась, и Воскобойников смягчил неловкость:
— Сюда без юмора вход воспрещен.
Из «Жан-Жака» Вальдемар ушел обремененный размышлениями. Ему не понравилась веселая, разудалая тональность этого трепа, чрезмерная, на его взгляд, тяга ребят к символике и креативу — искренно, но выспренно, на грани пафосной истерики; в словах очень уж небрежны. Однако он был полностью согласен с мелодией, какую они исполняли. Кантата! Тот же протест против несправедливостей путинской эпохи, против пособников зла, который уже давно нарастает в нем самом.
С тех пор он стал заглядывать в «Жан-Жак» без Кости, перезнакомился со всеми и полноправно влился в здешнюю компанию, а на самом-то деле — в одну из групп протестного движения, в котором вызревал самый злободневный лозунг завтрашнего дня: «Россия без Путина!»
А с Воскобойниковым Вальдемар задружился. Наверное, потому, что у них было общее понимание сути нараставшего протеста. Игорь перебрался в столицу пять лет назад, купил двушку где-то в Химках, подержанную «хонду» и посчитал, говоря его словами, что ухватил Бога за бороду. Москва! Жизнь сделана! Менеджер с доходом выше среднего! Но потом пошла заурядка. Оказалось, ипотечная квартира за МКАДом есть, а парковки рядом нет, за каждое место — драка, вплоть до царапин на машине и битых фар. Из Химок к Белорусскому ехать два часа: глухие пробки. На работу выезжает спозаранку, возвращается поздно, выжатый как лимон, измочаленный. Западня! Только сейчас понял, что такое «замкадник». А ипотека? А кредит за «хонду»? Обман, кругом обман! Думал, в столице райская жизнь, а здесь — слеза несбывшихся надежд.
— Мы с женой как кур в ощип угодили. Ну да, телевизор с большой диагональю, в Турцию смотались. На западные стандарты жизни замахнулись. И... облизнулись. А таких, как мы с женой, уйма. Куда ни глянь — финансы, торговые услуги, юридические, дизайн, консалтинг. Пиар! Вот у тебя пиар... Везде менеджеры с зарплатой выше среднего и несостоявшейся жизнью. Ты, что ли, благоденствуешь?
— И кто виноват? — с подначкой спросил Вальдемар, прекрасно зная, каким будет ответ, потому что похожие разговоры помнил со времен перестройки.
— Как это кто? Ты разве не понимаешь, что нас путинская власть лажанула?.. Не чувствуешь, как сегодня воняет? Бесправие правит! Погоди, разберемся с этими солитёрами, изведают они нашего гнева. Нам нечего терять, кроме своих долгов.
«Круг жизни замкнулся, — с горечью подумал Вальдемар. — Именно так начиналась борьба с командно-административной системой».
А потом Игорь посоветовал ему заглянуть в музыкальный клуб «Алиби», где собирались, по его мнению, другие социальные типажи. Там, в небольшом круглом зале персон на тридцать, протестное движение набирало обороты медленнее, чем в «Жан-Жаке», однако с четким целеполаганием. И позиции, тенденции были здесь иные: на данном этапе ставилась задача «поднять» обывателей, недовольных теперешней жизнью, — их множество! — на уровень активистов. В «Алиби» Вальдемар впервые услышал термин «рассерженные горожане», не без удивления узнал, что в протестной среде уже начинается подспудная подготовка к публичным акциям под названием «Марши несогласных». Здесь возмущались ликвидацией по запросу Минюста Республиканской партии Владимира Рыжкова. Здесь восхищались статьей Владимира Ашуркова в «Независимой», в которой автор предлагал олигархам сброситься на протест рассерженных горожан, чтобы привести в Кремль своего человека. Здесь звучали известные фамилии — Навальный, Каспаров, Удальцов, от них на крике требовали отринуть тактические противоречия — ради стратегических целей объединить оппов всех мастей — от демократов до анархистов.
