Она все чаще вспоминала дедулю. Вот от кого ее жизнестойкость. Его иносказательные поучения уже не раз помогали ей. Десятилетнюю Марбелью выстояла и душой не потерялась! Дедуля был человеком непритязательным, но духом сильный, даже мощный. От судьбы не бегал, однако же и не ротозействовал, не пассивничал. Чего стоит добровольное увольнение с высокой должности, которое ему жизнь спасло. Этот знаменательный факт дедулиной биографии всегда вдохновлял Анюту на смелые решения, она и замуж за Вадима вышла только потому, что сумела укрепиться сердцем, на примере дедули убедив саму себя в том, сколь щедро вознаграждает Господь сильных духом, не изменяющих своим заветам.
Вот и сейчас... Она не знала, что делать, даже мысленно не могла подступиться к решению назревавших тяжелых житейских проблем. Но интуитивно верила, что сумеет найти выход из, казалось, тупиковой ситуации. Какой выход? Господь подскажет, не оставит своим попечением. Детей она поднимет. А то, что в самый разгар битвы за их будущее ей подкатит сорок пять и баба ягодка опять, — ну чего тут тревожиться? В отличие от реальной жизни, душевные порывы, волнения, даже в лошадиных дозах, ни хлеба, ни воды не просят, не требуют, их можно перестрадать в подушку, чтобы никто не видел, не слышал. Зато избавится от иллюзий.
Эти нелегкие мысли стали посещать Анюту после виртуального расставания с Валькой, нет, уже с Вальдемаром. Вот уж и впрямь опустела душа, начала перестраиваться на новый лад, мечтательность уступила место беспокойствам о завтрашнем дне.
И как раз в это время, как нередко бывает и на что надеялась Анюта, сама жизнь подсказала, как одним махом можно и даже необходимо решить сразу все материальные проблемы.
По каким-то мелким бытовым делам она застряла в Москве, и вдруг позвонил папа. Вообще-то он звонил каждый день, а то и по нескольку раз. Но «вдруг» — потому что задал странный, нелепый вопрос:
— Ты когда намереваешься прибыть в Кратово?
Все лето она провела в Кратове, и вопрос сразу встревожил.
— Что-то случилось?
Папа помялся, потом с коротким смешком сказал:
— У нас тут небольшое приключение. Но разговор не телефонный, пересказывать надо в деталях.
Впрочем, детали оказались незначительными. Оказывается, к ним заявился какой-то человек, пожелавший купить их дом. Такое уже бывало, Кратово место лакомое. Но на сей раз папу кое-что удивило.
— Анюта, ты же понимаешь, наш дом не из дешевых. И вдруг возникает человечек, аб-со-лютно не производящий впечатления. Ни внешностью, ни одеждой, ни говором, ни разговором. Простоватый мужичок в возрасте — куда такому на наш дом замахиваться? И я сразу отправил бы его леском, если бы... Анюта, он прибыл на шикарнейшей машине с шофером! Какой марки, понятия не имею, в них не разберешься. Но в любом случае — дисбаланс. Вот и пришлось вступить с ним в контакт. Я говорю: «Дом не продается». А он не отступает, просит еще подумать, семейный совет собрать, потому что торговаться по цене не будет. Говорит: «Сколько скажете. Но не удесятеряйте, сверх меры, заоблачно не заламывайте». И в воскресенье хочет заехать снова. Мужичок-то, говорю, так себе, внешне никчемный, а смотри, как деньгами швыряется. Удесятерять нельзя, а упятерить, значит, можно? Не странно ли?
— Папа, а в чем, собственно, вопрос? У нас продажа дома в повестке дня не значится. Как этот мужичок приедет, так и уедет.
Александр Сергеевич замялся, с надеждой взглянул на жену. Может быть, выручит, скажет?
Но она молчала, и пришлось самому начинать тяжелый разговор:
— Видишь ли, Анюта, мы с мамой посоветовались и подумали: кое-что нам все-таки следует обсудить на семейном совете... Давай говорить честно, эту тему каждый из нас обходит стороной, боится ее затрагивать, а она в воздухе-то витает. Не уйдешь от нее. Рано или поздно...
— Если поздно, на бобах останемся. — Ксения Петровна подбодрила его согласным мнением, понимая, сколь нелегко мужу затевать этот разговор.
Анюта все поняла. Папа прав на сто процентов, она тоже боится этой темы. Продать кратовский дом — это... Это значит подвести черту под своей жизнью. Жизнь закончится, останется только доживание. Сама мысль о том, что ни дети, ни внуки уже не будут носиться по этой лужайке, не будут ходить по этим поскрипывающим половицам, не будут дышать воздухом традиций, оставленных им в наследство дедулей, — да, сама мысль об этом была мучительной. Но жизнь требует своего, от жизни не спрячешься. Именно об этом она много думает после того, как от нее виртуально, ментально отдалился Вальдемар. Она ищет выход из грядущих трудностей — и вот случай «преподносит» решение в образе какого-то мужичка, готового не торговаться и принять заявленную цену... А это в ситуации Крыльцовых важно. Да, вот и настала пора обсудить больную тему. Папа взял эту тяготу на себя.
Но все-таки предприняла еще попытку:
