Но у череды событий на Тверской был свой, заранее предначертанный сценарий. На пути людей, бежавших к Пушкинской площади, словно из-под земли вдруг выросла несокрушимая плотина из большегрузных «воронков», набитых не арестантами, а омоновцами с автоматами Калашникова. С работающими двигателями, они стояли в засаде где-то около Глазной больницы и по приказу с верхов — не исключено, лично Председателя Моссовета Попова — уж наверняка не без его ведома; кто возьмет на себя вину за преступный приказ! — наглухо перекрыли Тверскую. Людской поток ударился о стальные короба и в замешательстве замер. Задние ряды бегущих сотнями человеческих тел начали напирать на передних, и лишь Господь уберег их от гибели и увечий. Счастье, что никого не затоптали, хотя трагедия казалась неизбежной, кое-кто упал на мостовую.
Благодаря отвоеванному пространству Тверской улицы толпа слегка поредела. Давка кончилась. И поскольку путь к Вечному огню был перекрыт, лидеры Союза офицеров приняли решение провести митинг здесь, на проезжей части. Напряжение пошло на спад, казалось, после «ходынской» вспышки эмоций наступает успокоение. Но это не входило в планы московских властей, и они пошли на обострение.
Какой-то ловкий мальчишка с красным знаменем в руках взобрался на крышу одного из «воронков», принялся размахивать флагом. И видимо, некий сверхусердный милицейский чин, стоявший за линией «воронков», по рации дал вводную «решительно покончить с безобразием». На глазах десятитысячной толпы откинулась крышка верхнего люка, из нее вылез дюжий омоновец, выхватил у Гавроша знамя и... Казалось бы, на этом инцидент был исчерпан. Но видимо, команда поступила с требованием жестоко проучить. И зверюга повалил мальчишку на крышу «воронка», стал пинать его ногами.
Демонстративно. На глазах у всей Тверской.
Вальдемар, как и тысячи людей, видевших эту ужасную сцену, оторопел. А омоновец сгреб мальчишку в охапку и буквально швырнул в раскрытый люк, после чего и сам спрятался в «воронке», торопливо захлопнув крышку, — именно захлопывающего люк омоновца показали потом по телевидению, утаив расправу над Гаврошем.
Толпа взревела. Взревела громко и грозно. Возгонка запредельного возмущения удалась. Люди в припадке ярости бросились раскачивать «воронок». Сотни рук пытались перевернуть тяжеленную железную махину, и, если бы это удалось, падая на бок, она наверняка задавила бы кого-то из митингёров. Зверская показательная расправа с мальчишкой толкнула людей на безрассудство. Потрясенный жестокостью омоновца, Вальдемар тоже бросился к проклятому «воронку». В угаре бессильной ярости вместе с десятками других людей принялся колотить в его бронированный борт. Но «воронки» не предназначены для заграждений, их применение для этих целей запрещено: бензобаки у них не защищены. И Вальдемар с ужасом увидел, как мужик лет тридцати выхватил из кармана коробок спичек, поднял их над головой, истерично, даже бесновато завопил:
— Взорву-у-у! — И стал откручивать крышку бензобака.
Размышлять было некогда. Вальдемар двумя руками схватил взрывника за фалды расстегнутой куртки, попытался оттащить от «воронка». Бесполезно! В трансе, мужик слетел с катушек, озверел, вошел в раж, замахнулся, остервенело закричал срывающимся от нервов голосом:
— Уйди-и-и! Взорву-у-у!
На помощь бросились двое с красными повязками на рукавах — дружинники «Трудовой Москвы», по счастью оказавшиеся рядом. Они сбили мужика с ног, вырвали у него коробок спичек, уволокли в сторону.
— Провокатор! — крикнул кто-то, и народ отхлынул от «воронков».
И тут раздался новый громкий вопль:
— Попова вне закона!
И началось. С каждым выкриком этот клич набирал мощь, охватывал новые и новые глотки. Огромная толпа принялась мощно скандировать:
— Попова вне закона! Попова вне закона!
Вальдемар, беспредельно возмущенный жестокой расправой с митингующими ветеранами, подхваченный общим порывом, тоже заорал что было сил. А в голове стучало: «Эта сука Попов громче всех требовал “Вся власть Советам!” и теперь безжалостно, варварски использует захваченную власть для разгона мирного митинга».
Когда народ угомонился, стоявший рядом пожилой мужчина, обликом чем-то похожий на Пирожка, но в черной шинели с погонами кавторанга, с легкой укоризной обратился к Вальдемару:
— Вы кричите «Вне закона!», а не понимаете, наверное, какой страшный исторический смысл в этих словах. — Поймав недоуменный взгляд, расшифровал: — В дни Великой французской революции возгласом «Вне закона!» депутаты Национального собрания без суда и следствия отправляли своих противников на гильотину. Надеюсь, вы не сторонник такого рода революционной законности?
— Я в шоке! — невпопад ответил Вальдемар.
