Разговор принимал серьезный оборот, и Анюте это уж совсем не нравилось. Шутливость, с какой Вадим говорил об аренде, была слишком деловита, и это начинало раздражать. Она суматошно размышляла, как бы выбраться из неприятной ситуации, и единственное, что пришло на ум, это отсрочить разговор, перенести его куда-то в неопределенное беспросветное будущее, в котором эта тема растворится сама собой.
— Вадим, позвольте и мне быть с вами откровенной. Вы выбрали для разговора на серьезную тему, мягко говоря, не очень удобный для меня момент. Не буду вдаваться в детали, и не расспрашивайте, но сейчас моя голова забита другими проблемами.
— Может быть, я в какой-то мере могу помочь в их решении?
Анюта не считала нужным церемониться:
— Эти проблемы не связаны с денежными расчетами.
Вадим хмыкнул. Значит, понял, с каким акцентом она воспринимает его. О чем-то долго думал — видимо, прикидывал свои варианты, возможно личные, потом без тени улыбки сказал:
— Давайте, Анюта, говорить серьезно. Во-первых, приношу извинения за то, что изложил свои намерения, а может быть и мечтания, слишком прямолинейно, в слишком грубой форме. Простите великодушно. Повинную голову меч не сечет. А во-вторых, и это главное, я все-таки не отступаюсь от сказанного. Звонить вам больше не буду, но буду с нетерпением ждать вашего звонка. Надеюсь, вы меня поняли... У вас сохранилась моя визитка? На всякий случай дам еще одну.
Воспоминание о той встрече у бассейна с сазанами редко посещало Анну. Но в данном случае оно стало следствием упоминания о Ярославле, которое разбудило чувства, дремавшие в глубине души, казалось, поникшие под тяжестью жизненных реалий. И события тех дней, предопределившие ее судьбу, впервые предстали перед ней в четкой последовательности. В то переломное для нее время она полностью положилась на свою интуицию, считая, что все образуется само собой и как надо, что сама жизнь без насилия над обстоятельствами и без хитроумных умствований ведет ее, помогая достичь укоренившейся в сознании цели. И вот теперь, оценивая свои итоги, — спаси Господи, промежуточные, — она пыталась понять, какие ошибки совершила, а каких ошибок ей удалось избежать. Верно ли она выбрала время для поездки в Ярославль?
Увы, как обычно и бывает при глубоких раздумьях, нечто внешнее, постороннее безжалостно прерывает их на самом важном. В данном случае неустранимой помехой стало время, увы, уже послеполуденное. Анна подозвала официанта, оказала ему щедрую материальную поддержку и заспешила на мэйн стрит, где всегда дежурили такси.
5
Валька был у нее первый.
Боже мой, как она влюбилась в этого обаятельного, веселого выдумщика, который вечно изобретал что-нибудь интересное: то прогулка на речном трамвайчике по Москве-реке, то катание на лодке в парке Горького, то звал ее на эстрадный концерт в театре под открытым небом того же Центрального парка. Но особенно восхищала Анюту его способность откликаться на все новые, говоря его словами, шевеления жизни, которых в 1985 году было предостаточно. Он красочно комментировал первые телодвижения — тоже его словцо — Горбачева, азартно разжевывал их суть и предрекал скорое пришествие о-очень интересных времен.
А еще Валька сразу привлек ее своей безукоризненной честностью, порядочностью. В то время у нее не было ни случая, ни повода проверить его по жизни, но он был настолько открыт, настолько искренен, что она ни на миг не усомнилась в его душевной чистоте.
И не ошиблась. Он не подвел, всегда оставался именно таким, каким казался ей в годы молодой любви.
Он никогда никого из себя не строил. Не стеснялся скудости своего обеспечения — увы, родители капиталами не обласкали. Будучи старше ее, не стремился казаться шибко умным, хотя конечно же был далеко не глуп. Не кичился первыми научными успехами — в НИИ он сразу принялся за подготовку к сдаче кандидатских минимумов. Он был таким, какой он есть, и Анюта, особо чуткая к подтасовке чувств, да и вообще к любой фальши, испытывала радость от общения с ним. Она не только любила его, ей было с Валькой интересно и легко. Да, да, очень легко. Сначала она не понимала, что значит это «легко», но со временем, наслушавшись сетований институтских подружек по поводу известного своекорыстия их кавалеров, поняла, какой это Божий дар — легкость отношений и многолетняя, неизменная, не подверженная ни малейшим сомнениям верность. В младые-то годы!
Свадьбу они планировали на год окончания института, тогда же и рожать, о чем она мечтала. Мизерная эмэнэсовская зарплата жениха ее не смущала, папа поощрял желание дочери выйти за Вальдемара, считая их брак выгодной партией — разумеется, не в меркантильном, а в моральном плане, очень уж по душе ему был Валька. И с нетерпением ждал, когда сможет возложить на себя роль спонсора молодой семьи. Вместе с мамой они жаждали продолжения рода Крыльцовых, часто сокрушаясь из-за того, что по медицинским обстоятельствам «обзавелись» только одним ребенком.
Но педагогический она окончила только в 1988-м.
