Его замешательство длилось всего несколько секунд. Ответил таким же ровным, спокойным тоном:
— Ну и что? — Еще через мгновение уточнил: — В какой стадии?
Над ответом на этот вопрос Анюте раздумывать не приходилось, не раз мысленно репетировала эту сцену. Сказала твердо:
— Аборт я делать не буду. Это исключено. Слишком велик риск стать бездетной. И вообще...
Вадим широко улыбнулся, уж что-что, а приветливо, чарующе улыбаться он умел в совершенстве — профессионально. Куда до него дежурному американскому смайлу!
— Господь действительно опекает меня. Анюта, мой вопрос был с совсем иным подтекстом. Я поторопил вас с замужеством, и вдруг выясняется, что ваши обстоятельства тоже требуют ускорения событий. Судя по вашей фигуре, сейчас самое время для того, чтобы справить свадьбу, и тогда я с полным правом смогу усыновить или удочерить ребенка, как родной отец. Мы взрослые люди, Анюта. Давайте решать серьезные вопросы серьезно.
Домой она вернулась разбитой. Разделась и среди бела дня легла в постель. Первая мысль: спать, спать, спать. Думать буду потом. Хотя о чем думать? Сегодня она добровольно сдала себя в аренду, возможно бессрочную, и пути назад уже нет. Но обыденность происшедшего доставляла особые душевные страдания. Судьбоносный разговор, к которому она готовилась долго и мучительно, проскочил мимоходом, Вадим даже не прервал трапезу. Кажется, в тот момент его рот был набит листьями салата, и он не перестал жевать. Безразличное «ну и что?» продолжало звучать в ее ушах, и она не знала, как воспринимать случившееся.
Сна, конечно, не получилось. Она лежала на спине, тупо уставившись в потолок, и пыталась подвести итоги «операции “Ы”». Если задавить эмоции и не думать о будущем, а подойти к вопросу так же по-деловому, как это делает Вадим, ее ювелирно продуманный замысел выполнен без осечек и на сто процентов. В тот последний вечер она намеренно не поставила на стол вино и убедила Вальку в том, что ужин при свечах не обязательно должен сопровождаться возлияниями, пусть даже символическими. Анюта все высчитала и знала, что делает. Прощаясь с Валькой, она без его ведома твердо решила родить от него. Примерно полтора месяца они общались только по телефону, — нет, кажется, один раз выпили кофе в каком-то кафе, — а затем она исчезла из его жизни. Но перед этим совершила блиц-поездку в Ярославль, чтобы закрыть еще одну проблему, не дававшую ей покоя. Затем съездила к дедуле за напутствием. И вместе с бесценными доверительными советами получила от него моральную поддержку. На следующий день отправилась в парк Горького, особо памятный по первым встречам с Валькой, и с утра до вечера одиноко бродила по его аллеям, снова и снова перебирая в памяти счастливое былое, жестко, без несбыточных надежд оценивая драматическое настоящее и стараясь не думать о неизвестном, пугающем будущем, однако готовя себя к наихудшим вариантам подневольной жизни с человеком, которого не любит и никогда не полюбит.
А потом был бассейн с карпами, напряженное — в висках ломило — ожидание того момента, когда настанет черед объявить о роковом «пунктике», и вдруг — обескураживающе будничная развязка. Если честно, где-то в потаенных глубинах души жила призрачная надежда на то, что Вадима огорошит ее признание, он отступится и в ее жизни все останется по-прежнему. И совесть чиста — прошла через все круги своего личного ада. Но нет, Рубикон перейден, нет к прошлому возврата. Отныне — не должно сметь. О, березы, золотые грезы!
Она была рада, что мама на работе и можно вот так, неподвижно глядеть в пустоту — в белый потолок, а на самом деле заглядывать в свою душу. Она чуть ли не физически ощущала, что значит смирять свою гордыню, отказываться от мечтательных жизненных планов. Женщина сильная, Анюта знала, что никакое внешнее насилие не заставило бы ее подчиниться таким жестокостям, — лучше умереть. Однако на этот эшафот она взошла по своей воле и не по дурости, а с ясной целью. Теперь, как говорит дедуля, воленс-неволенс. Но осознание добровольности выбора все-таки облегчало муки смирения.
Но есть ли жизнь после жизни? Или наступает духовная мгла? Алла усталла...
Постепенно мысли начали приземляться, из душевных эмпирей спустились к повседневным заботам. Коренное изменение предстоящей жизни тоже требовало тщательной подготовки. Ну, с Валькой, вернее, со своей любовью Анюта расправилась безжалостно: она навсегда исчезнет из его жизни, и не когда-нибудь, а с завтрашнего дня. Представила, как он будет недоумевать и метаться, примчится сюда, в квартиру, помчится в Кратово. И сразу практическая мысль: надо четко продиктовать папе, маме и дедуле, как ответить на Валькин натиск. А вслед за этой мыслью — нечто от Монте-Кристо: пройдут десятилетия, и он узнает, что у него есть сын или дочь.
Но самый сложный вопрос — как объяснить родителям свой жизненный выбор? Как преподнести им судьбоносное стратегическое решение, в корне меняющее жизнь семьи Крыльцовых? А времени-то в обрез.
