– Кажется, она не всегда сулит веселье. После неразберихи в Рыночный день ты выглядел так, будто вот-вот упадешь без сознания.
Голос Элма звучал беспристрастно:
– У всего есть цена.
– Коса забирает больше, чем остальные, – возразила я. – Слышала, что если использовать ее слишком долго, то боль будет мучительной.
Элм притворно вздохнул.
– Никто мне не говорил… Я немедленно прекращу ее использовать!
Я нахмурилась.
– Это риск.
– Как и измена, – огрызнулся принц. – И все же мы здесь.
Мы поднялись на четвертый пролет, свернули направо и пошли по длинному прохладному коридору, пока не достигли винтовой лестницы и коридора для слуг, ведущего в спальни четвертого этажа.
Взгляд Кошмара осветил тусклые ступени, и, хотя он не говорил, я слышала его дыхание в ушах.
– Что побудило тебя пойти на это? – спросила я Элма, с трудом поднимаясь по лестнице. – Ты дестриэр – принц, второй в очереди на трон. Зачем вообще рисковать?
– Эмори умирает. Я делаю то, что должен, дабы спасти его. Так поступает семья.
– Разве Роуэны не твоя семья?
– А разве они не твоя? – спросил Элм, указывая на стены дома.
Я замедлила шаг.
– Отец мог бы выдать меня, когда я подхватила лихорадку. Но он этого не сделал. – Я сморщила нос. – Он нарушил правила ради дочери. И вот что он видит, когда смотрит на меня, – нарушенное правило.
– А что, если нет? – возразил Элм. – Предположим, он, или кто-то другой, добровольно рискнул своим титулом, своей жизнью – ради твоей? Тот, кто видел все твои секреты и болезни и не боялся тебя. Разве не выбрала бы ты его, а не всех остальных?
Я старалась не думать об Айони. В сознании всплыл образ тети – ее крепкие, теплые объятия, ее мудрость. Я вспомнила о том, как она засиживалась со мной допоздна в те первые несколько недель, когда лихорадка держала меня в тисках. Я думала о письме и о том, как, если вернусь домой, тетя снова меня обнимет.
Затем мысли вернулись к членам семьи Ю, непоколебимым и верным. Фенир, Моретта, Джеспир – даже Джон Тисл – смотрели на меня без страха и относились с одной лишь добротой.
И Рэйвин.
Как и у ворона, серые глаза Рэйвина Ю демонстрировали мудрость. Когда он смотрел на меня, я чувствовала, что меня видят и признают. Между нами существовала тонкая ниточка связи, протянутая судьбой и магией сквозь пространство и время. Мы с Рэйвином следовали по ней всю жизнь, не подозревая, что направляемся друг к другу. Я видела себя в его настороженных глазах и в темноте, которая наполняла вены, и хотя я не осознавала этого до того самого момента, между нами существовала магия, не имеющая ничего общего ни с кровью, ни с Картами Провидения, ни с чем-либо другим.
– Кажется, понимаю, – сказала я, когда мы поднялись на вершину винтовой лестницы. – И да, думаю, что для такого человека я бы сделала что угодно. Я бы действительно выбрала его.
– И разве ты не поступишься всем, чтобы его защитить? – спросил Элм, его слова следовали за мной, как тень.
Я повернулась, уловив что-то в его голосе. Когда наши взгляды встретились, Кошмар зашевелился, наблюдая за Элмом моими глазами.
– Ты беспокоишься о Рэйвине, – заключила я, уже зная правду. – Думаешь, что из-за своих секретов я его предам – предам всех вас.
Элм не стал отрицать. Не будь я уверена, что принц владеет только Косой, могла бы подумать, что между нами стоит Карта Кошмара – знание, чтение мыслей. Подобно Рэйвину, за взглядом юного принца скрывался великий разум, и хотя глаза его сияли зеленым цветом рода Роуэна, они были такими же проницательными и понимающими.
Вот только еще они полнились недоверием.
– Я никогда вас не предам. – Когда смех Кошмара, словно дым, заполнил разум, я вздрогнула. – По крайней мере, сознательно.
Элм приподнял брови.
– Что это значит?
Я отвернулась, холодная слеза упала с подбородка на верхнюю ступеньку под ногами.
– Время покажет, – ответила я, ступая в первую из нескольких спален. – Так или иначе правда выйдет наружу.
Через час мы встретились с Рэйвином и Джеспир у подножия лестницы, возле коридора, ведущего в большой зал. У меня заныло в груди – ни от одного из них не исходило синего свечения.
Джеспир закусила край рукава. Заметив нас, она напряженно произнесла:
– Пожалуйста, скажите, что вы ее нашли.
Я покачала головой. Джеспир выругалась себе под нос.
Элм провел рукой по лицу.
– Который сейчас час?
Рэйвин повернулся в сторону большого зала, мышцы на его челюсти напряглись.
– Только что прозвучал девятый гонг.
– Празднества не закончатся до завтрашнего вечера – у нас еще есть день на поиски.
Я чувствовала, как меня связывает паника. Челюсть болела от напряжения, плечи выпрямились, руки сжались в кулаки.
– Вы трое должны пойти туда, пусть король со свитой увидят вас. – Рэйвин открыл рот, чтобы возразить, но я остановила его, прижав ладонь к груди капитана. – Я найду вас, как только отыщу Колодец.
Джеспир и Элм обменялись взглядами.
– Ты уверена? – спросила она.
– Да. – Я тихо рассмеялась. – Поверь, никто там не заметит моего отсутствия.
Боковым зрением я уловила какое-то движение, а следом раздался мягкий, будто птичье пение, голос.
