– Пойдем, Бесс, – произнес он. – Ты совсем не проводишь со мной время.
Когда я повернулась, там стояла Айони в платье глубокого фиолетового цвета, которое я никогда раньше не видела. Расшитое низкое декольте открывало вид на фарфоровую шею и выпуклости груди. Волосы заплетены в свободную косу, ничем не украшенную, кроме одной золотой ленты.
Она выглядела как лунный луч, безмерно прекрасная хозяйка ночи. Я смотрела на нее, разинув рот, завороженная каждым изгибом. Кроме карих глаз, которые до Карты Девы сияли особым светом, словно зажженные изнутри.
Теперь они были затуманены. Рассеянны. Потеряны.
– Посиди со мной, – сказала она, кивнув в сторону большого зала. Айони махнула рукой Рэйвину, Джеспир и Элму. – И вы тоже.
Когда она повернулась, я бросила отчаянный взгляд на Рэйвина.
«Колодец», – сказала я одними губами.
Он наблюдал, как моя кузина вошла в большой зал. Когда она оглянулась через плечо, капитан обнял меня, и мы вместе последовали за ней.
– Десять минут, – прошептал он мне в волосы, кивнув Джеспир и Элму, чтобы они следовали за нами. – Потом сможешь продолжить поиски.
Айони повела нас по проходу между столами, в большом зале стоял шум: смех и музыка боролись за господство, отражаясь от нависающего потолка. Король занял место рядом с моим отцом за главным столом, они склонили головы в разговоре. Ниже в ряду, поджав губы, сидела Нериум. Она оглядывала гостей, а рядом с ней расположились близняшки, их щеки были румяными от выпитого.
Айони провела нас мимо них к пустому столу возле восточной стены. Там на серебряном подносе стояли шесть кубков с вином.
– Пожалуйста, садитесь, – сказала она, жестом указывая на стол. – Поднимем тост?
Мы сели, медленно и напряженно, будто наши суставы заржавели. Я заняла место между Рэйвином и Айони, Джеспир и Элм напротив нас. Каждый взял с подноса кубок и поднял его.
– За Наю и Димию, – произнесла Айони, делая долгий, глубокий глоток. – Долгих лет жизни.
– Долгих лет жизни, – тихо вторили остальные. Я отпила из кубка и поморщилась: вино оказалось более горьким, чем я ожидала.
Никто не произнес ни слова. Я бросила взгляд на Джеспир, и та пожала плечами, широко раскрыв глаза. Затем повернулась к Элму, рассчитывая, что он скажет что-нибудь – что угодно, дабы нарушить невыносимую тишину.
Но принц молчал, наклонившись и устремив взгляд исключительно на Айони. Мгновение спустя он протянул руку через стол и обхватил ее лицо, вдавив пальцы в щеки.
– Элм, что…
– Помолчи. – Он рассматривал лицо моей кузины. – Мисс Хоторн, – сказал он необычайно мягким голосом. – Айони.
Она не ответила, не убрала его руку, не моргнула, ее глаза были такими же пустыми, как и раньше.
Что-то не так. Я схватилась за край стола.
– Что происходит?
– Посмотри на ее глаза, – пробормотал Элм. – Кто-то использовал на ней Косу. – Он потянулся в карман, не отрывая взгляда от лица Айони. Трижды постучал по своей Карте Косы и мягко сказал: – Хоторн, что ты сделала?
Она моргнула. Когда заговорила, ее голос звучал сдавленно.
– Только то, что он велел мне, – сказала она.
Я похолодела. И только тогда осознала, что за столом нас пятеро. Пятеро.
Однако кубков шесть.
Я повернулась к Рэйвину. Но капитан дестриэров замер, его рука так крепко сжимала мою, что я почувствовала себя в тисках.
Затем, скривив рот в жестокой улыбке, окутанный красным свечением Косы и бирюзовым светом карты Чаши, Хаут Роуэн занял свое место в конце стола. Окинув нас взглядом, он разразился смехом.
– Ну же, – сказал он. – Это традиция именин. Конечно, вы не откажете мне в небольшом развлечении.
Он достал из кармана Косу и трижды постучал по ней.
– Спасибо, дорогая.
В глаза Айони вернулся свет. Ее взгляд метался между Элмом, Хаутом и пустым кубком. Даже очарование Девы не могло скрыть бледность ее щек.
Пальцы Элма соскользнули с ее лица, и с пылающими глазами он повернулся к брату.
– Ты не сделал этого, – огрызнулся он. И швырнул пустой кубок на пол, ярость кипела в низких нотах его голоса.
– Сделал. – Хаут улыбнулся, осушив шестой кубок. – Теперь мы в равных условиях. Достаточно справедливо для тебя, брат?
Кошмар понял все раньше остальных. Его гнев прожигал меня насквозь, наполняя мысли дымом.
Я позвала его.
Вино осталось у меня на языке, горькое, кислое, не похожее ни на один напиток, который я пробовала раньше. Бирюзовый огонек мерцал в кармане Хаута. Чаша.
Я с открытым ртом уставилась на свой кубок, мое лицо гротескно отражалось в последних каплях вина на дне.
Но подтверждение написано было на лице верховного принца: самодовольная, торжествующая улыбка застыла на его губах, когда он положил Карту Чаши на стол, чтобы все могли видеть.
– Всего несколько минут, – сказал он, обратив взгляд к Рэйвину. – Кто хочет высказать правду первым?
Они уже играли раньше в эту игру. Только тогда все были моложе и скрывали гораздо меньше тайн. Я смотрела на Хаута, а он глядел на меня в ответ, крутя Чашу грубыми пальцами.
