– Святые деревья, Рэйвин, я не знаю. – Он провел рукой по лбу. – Думаешь, я выгляжу лучше тебя?
Уголок губ Рэйвина дернулся.
– Несомненно.
Настал мой черед задавать вопрос. Я взглянула на Рэйвина, и он ответил мне улыбкой, серые глаза были такими же ясными, как и тогда, когда он взял меня за руку и привел в глубокое подземелье замка – в мир секретов, предательства и высшей цели. Мир разбойников и соли.
– Ты все еще притворяешься? – спросила я, наслаждаясь его взглядом.
Рэйвин удивленно рассмеялся, затем на глазах у всех наклонился и поцеловал меня.
– Никогда и не притворялся, – прошептал он мне в губы.
Когда я подняла голову, взгляд Хаута устремился ко мне. Он положил руки на стол и сцепил пальцы, загородив бирюзовый свет Чаши.
– А теперь то, чего я так долго ждал. Настала ваша очередь отвечать на наши вопросы, мисс Спиндл.
Мои ладони вспотели, а дыхание вырывалось короткими, прерывистыми хрипами.
Я едва успела собраться с мыслями, как Айони начала, ее карие глаза насторожились, застыв где-то между любопытством и расчетом.
– Ты влюблена, Элспет?
Мне казалось, что я могу умереть. Впервые в жизни почти возненавидела кузину. Мне стало интересно, как Карта Девы справится с выбитым зубом.
Он прав – магия Чаши странная. Я не чувствовала ее в венах, не ощущала знакомого запаха соли в носу. Она притаилась где-то в теле, ожидая моего ответа, расставив ловушку.
Когда попыталась солгать, я закашлялась: ощущение удушья стало настолько острым, что глаза заслезились.
– Оставь это, – сказала Джеспир. – Ей не нужно отвечать, если она не хочет.
– Остальным пришлось, – сказал Хаут, подмигнув Рэйвину. – Дайте девушке закончить.
Но я не могла. Не готова признать чувства, даже если они есть. Правда была слишком новой – такой хрупкой, что могла разбиться. Я пыталась найти способ обойти истину, но магия блокировала мне язык и душила, пока я не стала задыхаться.
Рэйвин рядом со мной заерзал на месте.
– Элспет. – Он сжал мою руку. – Ты не обязана…
– Да, – сказала я, слово сорвалось с губ без сопротивления, так легко, что не оставляло сомнения в искренности.
Я попыталась вырваться из хватки капитана, но он не позволил, поглаживая мои костяшки большим пальцем. Тем не менее я не смотрела на него. Я бросила на Айони озлобленный взгляд, ее вопрос стал насилием, вырвавшим из меня то, что я еще не была готова произнести.
Хаут жадно впитывал следы неловкости на моем лице, присматриваясь. Охотясь на меня.
– А теперь вопрос, который я давно хотел задать. – Он наклонился ко мне. – Поведайте мне, мисс Спиндл, – сказал он голосом, полным притворного обаяния. – Что случилось с вашей рукой?
Мне не нужно было поднимать взгляд, дабы понять, что Рэйвин, Джеспир и Элм замерли на своих местах. Капитан потянул меня за руку под столом, но я не обращала на него внимания, застыв и подбирая слова, которые не выдали бы меня палачу.
Чаша скрутила язык, блокируя ложь до того, как она сорвалась с уст. Хаут умен. Он не мог выманить секреты Рэйвина, человека, невосприимчивого к Чаше.
Но он мог украсть мои. А вместе с ними и осудить всех нас.
– Я… – сказала я, подавившись словом. – Я… Была…
Айони положила ладонь на руку Хаута.
– Я же говорила тебе, она упала…
– Закрой рот, Айони, – прорычал Хаут, сбрасывая ее руку.
– Разве она не достаточно натерпелась твоей злобы? – процедил Элм сквозь зубы.
– Какое тебе до этого дело, брат?
– Считай меня старомодным, но я не думаю, что тебе стоит использовать Косу на женщине, на которой собираешься жениться.
Они начали спорить. Джеспир присоединилась. Но я не слышала, что они говорили. Мне казалось, что я давилась собственной желчью.
