Мой взгляд метнулся к Рэйвину. Должно быть, он заметил страх в моих глазах, потому что на его лице читалась боль, которой я не видела ранее – неприкрытая, со стремлением защитить. Он схватил меня за руку, и хотя его губы едва шевелились, я различила четыре слова, слетевшие с его уст:
– Позволь мне помочь тебе.
Глаза наполнились слезами. Рядом со мной снова замерцала Карта Кошмара Рэйвина. Аромат соли ударил мне в нос, и я замерла, слишком поздно осознав, что имел в виду капитан дестриэров.
«
– Нет, Рэйвин, – охнула я.
Но было слишком поздно. Он уже нарушил свое обещание.
Вторжение в сознание ощущалось так, словно кто-то плеснул в меня ледяной водой. Я чувствовала его в ушах, глазах, ноздрях, на нёбе. Я закашлялась, хватая ртом воздух.
Но я едва его слышала. Была слишком занята криком, мои пальцы впивались в ладонь капитана дестриэров.
Капитан дернулся, растерянность и боль коснулись его лица.
Кошмар выскочил из темноты, точно хищный зверь.
Рэйвин опрокинулся вместе со стулом, и весь стол затрясся от его падения.
– Полегче! – воскликнула Джеспир, вскакивая на ноги. Остальные тоже встали, их взгляды метались от меня к капитану дестриэров, который ошеломленно сидел на полу с искаженным от страха лицом.
Элм обогнул стол.
– Ты выглядишь так, будто увидел привидение.
Широко распахнутые и растерянные серые глаза Рэйвина смотрели на меня.
– Нет… Не увидел.
– Сядьте, – рявкнул Хаут. Он потянулся вперед, проталкиваясь мимо Айони, и схватился за меня. Принц поймал меня за раненую руку. – Все в порядке, мисс Спиндл, вы можете сказать мне правду, – произнес он, его большой палец надавил на рукав, на сломанное запястье. – В конце концов, это всего лишь игра.
Джеспир кинулась на него.
– Оставь ее в покое, – крикнула она, отбрасывая его назад, его пальцы царапнули меня по запястью, когда он отпустил его.
Перед глазами мелькнули звезды, меня затошнило от боли. Хаут и Джеспир вцепились друг в друга. Элм поднимал Рэйвина с пола. Никто, кроме меня, не видел, как Айони дотянулась до отброшенной Чаши на столе и тонким кончиком пальца коснулась ее, освобождая меня.
Мы обменялись взглядами. Я открыла рот, чтобы что-нибудь сказать, но она уже встала со стула и скользнула прочь через большой зал.
Поднявшись на ноги и нацепив волчий оскал, Рэйвин повернулся к кузену.
– Ты устроил ловушку, а не игру, – прорычал он. – Мы достаточно тебе потакали. – Он протянул мне руку, и я взяла ее, затем кивнул Джеспир и Элму. – Мы уходим.
Выдохнув с облегчением, я поднялась на ноги.
Но мир вокруг меня закружился, и колени, внезапно ослабев, согнулись под тяжестью тела.
Я рухнула на пол.
Тошнота скрутила живот, и я охнула, густая желчь, подступив к горлу, душила меня. Когда я выкашляла ее на пол, она была темной и зернистой – тяжелой, как земля, которую я выкопала тем утром. Жидкость скользила по моим пальцам, горячая и вязкая, оставляя на ладонях длинные темные следы.
Только когда я снова закашлялась, то поняла, что это кровь.
Поддавшись глупости, я пыталась победить Чашу. Пыталась слишком много лгать.
За мгновение до того, как меня вырвало морем крови, я вспомнила изображение Карты Чаши:
Я проснулась в темной комнате, рассвет еще только забрезжил на горизонте. Я уставилась в пустоту, тупая боль пульсировала в висках.
Сначала я узнала потолок. В дереве были сучки, которые, если рассредоточить взгляд, превращались в странные, гротескные лица, смотрящие на меня сверху. До того как у меня появилось представление о монстрах, я воображала, что фигуры в дереве – это наблюдающие за мной существа, ни благосклонные, ни злые.
Но это было очень давно.
Я села в своей детской кровати и осмотрела помещение, боль отдалась в затылок. Комната осталась именно такой, какой я ее помнила: сундук с платьями, деревянный кукольный домик. Груда изъеденных молью одеял, цвета которых теперь вылиняли, лежала там, где я оставила их одиннадцать лет назад.
