Где-то в темноте раздалось злорадное мурлыканье.
Я шипением заставила его замолчать. Но как только убедила себя, что игры в ухаживание с Рэйвином Ю – последнее, чего бы я хотела, по ту сторону двери пришли к прямо противоположному выводу.
– Тогда решено, – твердо заявила Моретта. – Мисс Спиндл останется в замке Ю из-за намерений Рэйвина ухаживать за ней. Сегодня же вечером спрошу разрешения ее отца и Хоторнов. Они не откажут ей в длительном пребывании, если заверю их, что буду ее сопровождать.
Послышался шорох, шум согласия.
– Мы должны привезти Элспет туда сегодня вечером.
Смех Элма становился легко узнаваемым.
– Разве капитан не должен появиться на празднике со своей новой дамой сердца?
Я не смогла разобрать ответ Рэйвина. Но звучал он, несомненно, угрожающе.
– Давайте останемся на Равноденствии еще на час, – предложил Фенир. – Затем вернемся домой. – Последовала заминка. – Не хочешь ввести ее в курс дела, Рэйвин?
Послышались шаги.
– Не забывай улыбаться! – крикнула Джеспир, когда ручка повернулась.
Я отпрянула от двери, пошатываясь на пятках. И с грохотом упала на спину. Когда Рэйвин Ю открыл дверь, я взглянула на него с пола, щеки раскраснелись так, будто я виновата во всех смертных грехах.
Он изогнул бровь, глядя на меня сверху вниз.
– Разве ваша тетя никогда не говорила вам не подслушивать под дверью, мисс Спиндл?
Я с вызовом встала, стряхивая пыль с подола платья.
– Я не подслушивала.
Кошмар рассмеялся.
Рэйвин закрыл за собой дверь.
– Как много вы слышали?
Я встала на ступеньку выше его, чтобы наши глаза оказались почти на одном уровне. Почти.
– Достаточно.
Капитан пристально смотрел на меня.
– И план вас устраивает?
Жжение в груди вернулось. Я прищурилась.
– Если уловка поможет, я постараюсь.
Похоже, ему не очень хотелось, чтобы его собственные слова использовали против него. Рэйвин снова посмотрел на меня, взгляд серых глаз сурово очертил мое лицо, на мгновение остановившись на губах, а затем скользнул в сторону.
– А как же Лобернум?
– А что с ним?
Рэйвин склонил голову.
– Он влюблен в вас.
Я вздрогнула и затрясла руками, как бы сбрасывая с себя то, что капитан только что сказал.
– Между нами ничего нет. Ухаживание, – мне с трудом удалось выдавить слово, – не имеет никакого значения. Я ничего ему не обещала.
Рэйвин не произнес ни слова, наблюдая за мной. Он опустился на ступени, потирая глаза. На мгновение капитан показался мне изнуренным, уставшим до мозга костей. Впервые я подумала, что чей-то день мог быть столь же утомительным, как и мой.
Капитан поднял на меня взгляд, его глаза покраснели от растирания.
– Полагаю, неприятно оказаться под влиянием Косы. Вы в порядке?
Я топнула ногой по каменному полу.
– Ваш кузен – полный…
– Осел. Знаю. Но выбор стоял между Картой Косы и Чаши, учитывая, что Кошмар не рассматривался.
От меня не укрылась толика обиды в его голосе. Мои губы сжались в плотную линию, пока капитан дестриэров наблюдал за мной. Когда я не предложила никаких объяснений, он продолжил:
– Поиск карт сулит опасности, мисс Спиндл. Вы это понимаете.
Я попыталась пожать плечами, но скрыть скопившееся внутри опасение не удалось.
– К счастью, мы уже некоторое время назад переступили черту беззакония. И знаем, как обеспечить вашу безопасность.
– А если меня поймают? Если ваш дядя узнает, что я заражена?
Рэйвин поднялся на ноги.
– Тогда вы вновь окажетесь в той ситуации, в которой я застал вас сегодня утром. Разница лишь в том, что вы обретете верных союзников.
Я уставилась на племянника короля, ища что-то, чего не могла найти. Страх… опасение… хоть что-нибудь, что сумела бы соотнести с собственным беспокойством. Но Рэйвин Ю оставался спокоен, гладок, как стекло, не тронут тем ужасным риском, которому подвергал меня.
Мой голос дрогнул:
– А если я захочу уйти?
Рэйвин удерживал мой взгляд.
– Вы не пленница.
Я попыталась проигнорировать его.
– Я могу вернуться в дом моей тети – если захочу?
– Разумеется, – сказал капитан. – Только, я думал, вы желаете найти лекарство.
– Желаю.
– Тогда помогите нам. Помогите, чтобы мы могли помочь вам.
Я потянулась в темноту, мысленно цепляясь за жесткую шерсть вдоль спины Кошмара.
Он дернулся, навострив уши.
Я стиснула зубы.
Его смех пронесся в сознании, точно призрак, прочесывающий коридор, одновременно близкий и далекий.