Я подняла взгляд на Рэйвина. На протяжении одиннадцати лет поветрие затягивалось поводком на моем горле. Я трусила под этим поводком, надежда на излечение не поддавалась воображению.
Но когда я взглянула в серые глаза капитана – человека, который по закону должен был наблюдать, как меня тащат в темницу, – поводок на горле ослаб. Рэйвин распахнул дверь – снял ключ со своего пояса и отпер ту часть Бландера, в которую я не позволяла себе верить. Я будто вновь стала ребенком, окунувшись в текст «Старой Книги Ольх». В мире существовала магия. Устрашающая, чудесная. Магия достаточно великая, чтобы отменить другую магию. Лекарство от поветрия.
И способ выгнать Кошмара из моей головы.
– Когда мы начнем? – спросила я.
Капитан дестриэров шагнул вперед. Мы стояли нос к носу, его тень поглотила меня целиком.
– Я бы сказал, что мы уже начали.
С этими словами он поднялся по ступеням, перешагивая через одну, карты в его кармане отбрасывали жуткий свет на темные каменные стены. Когда я не последовала за ним, он повернулся и сказал:
– Час, мисс Спиндл. Только чтобы нас заметили. После этого сможем освободиться от этого жалкого замка.
Выпивка и танцы переместились в сады. Шум десятков семей эхом разносился по территории замка, окруженной туманом, который стелился за живыми изгородями.
Рэйвин провел нас через большой зал, обратно к главной лестнице.
– Праздник там, – сказала я, указывая на широкую позолоченную дверь, ведущую в сад.
– Я хочу, чтобы вы поняли, почему мы пошли по этому пути, мисс Спиндл, – произнес Рэйвин. – Почему рискуем всем, чтобы заполучить последние три карты. – Он оглянулся на меня через плечо. – Эмори, – пояснил он. – Мы идем к Эмори.
Во мне смешались ужас и любопытство. Казалось невероятно мрачным и жестоким, что король готов пожертвовать собственным племянником – даже если результат может навсегда изменить Бландер к лучшему.
– Почему Эмори? – спросила я. – Знаю, что поветрие встречается редко… но наверняка есть кто-то еще…
– Кровь в любом случае должна пролиться, – сказал Рэйвин, его голос будто звучал издалека. – Возможен ли тут легкий выбор?
Мы поднялись уже на целый этаж выше комнат, которые я делила с отцом, мачехой и сводными сестрами. Стоун казался одной длинной бесконечной лестницей, такой крутой, что у меня заболели колени. Я задрала подол платья и старалась не запыхаться. Все что угодно, лишь бы избежать еще одного пристального взгляда от Рэйвина Ю. Когда мы поднялись на четвертый этаж, я оперлась рукой о перила, делая вид, что любуюсь гобеленом с изображением золотого яйца, глоток за глотком втягивая воздух.
Если Рэйвин и заметил мою одышку, то оказался достаточно тактичен, чтобы не говорить об этом.
– Здесь королевское крыло, – пояснил он. – Эмори чувствует себя комфортно. Насколько это возможно. – Когда я ничего не сказала, капитан понизил тон: – Но он умирает.
Мой взгляд метнулся к его лицу, и я забыла о своей одышке.
Рэйвин продолжил:
– Вот почему король выбрал кровь Эмори, чтобы объединить колоду. Он думает, что спасает моего брата от долгого, мучительного вырождения. Убийство из милосердия. – Он застучал ногами по ковру. – Мой дядя мог отправить его к целителям – убить сразу, как только узнал о заражении Эмори. Но он этого не сделал. Нарушил правила – оставил Эмори в живых. – Рэйвин провел рукой по лбу. – И я отплатил ему ложью.
Во мне вспыхнуло внезапное желание протянуть ладонь и коснуться его руки. Но жест показался слишком личным.
– Вам бы не пришлось лгать, если бы король отозвал своих целителей и позволил людям вроде Эмори и меня гулять на свободе, – возразила я.
– Я пытался решить это сотней способов. Но король не потерпит возражений. Эмори проявил свою магию – слишком многие догадались о его заразе. – Рэйвин стиснул зубы. – Мой дядя верен роду Роуэнов. Каждый зараженный магией должен умереть. – Капитан провел рукой по лицу. – И потому у нас нет выбора. Если хотим спасти Эмори, мы должны сами собрать колоду. К зимнему солнцестоянию.
– Почему к солнцестоянию?
– Магия Эмори вспыхивает при смене сезонов. А в «Старой Книге Ольх» сказано, что карты следует объединять в самую темную часть года. – Он глубоко вздохнул. – Брат может не пережить еще один сезон. Я могу быть лжецом и предателем, – сказал он, – но, по крайней мере, готов сказать, что нет ничего, на что бы я ни пошел ради спасения Эмори.
Мы прошли дальше по ярко освещенному коридору. Ковер под ногами был соткан из тяжелой шерсти, богато расшит и окрашен в багровый цвет.
Два стражника стояли под факелами по обе стороны высокой узкой двери. Они вооружились мечами и длинной зловещей веревкой. Увидев Рэйвина, стражи отступили в тень.
