– А вот так и приходят! – гордо ответили симпатичные люди. – Перед вами, девушка, нагревательный элемент. Вы, наверное, сталкивались в жизни с такой ситуацией, когда в квартире или на даче очень холодно, а электронагревательный прибор, ну, например, калорифер – он ведь очень дорогой в обслуживании, вы же в курсе, наверное? Очень много сгорает электричества, потом счет не оплатишь.
– В курсе, – сказала Ася. – А вы мне объясните, пожалуйста, как это работает?
– А это такая волшебная чудо-грелка. Нагреваете ее, предположим, в кастрюльке, и она держит температуру – сорок восемь часов! Представляете себе? Вы ее и в постель ребенку можете положить или на какую-то часть тела.
В общем, Ася сказала, что дети часто ходят сопливые, в квартире холодно и чудо-грелка ей не помешает.
…Утром мы поставили грелку кипятиться (все точно по инструкции), и, счастливые, разошлись по своим работам. Возвращаясь вечером домой, я обнаружил в подъезде какой-то специфический запах. Открыв дверь в квартиру, уже в полной тревоге, я обнаружил, что кто-то забыл выключить кастрюльку (наверное, я). Нагревательный элемент лопнул, и весь подъезд стал объектом химической атаки. Я не шучу. Это был завод в Дзержинске, по всей видимости, производивший именно химическое оружие. Я потом о нем много читал в литературе. Мой сосед Витя вышел на лестничную площадку и, картинно зажав рукой нос, громко сказал:
– Чего за запах-то такой? Ужас…
– Извини, Вить, это у нас. Сейчас все пройдет, я все сделаю, – торопливо ответил я.
– Сами-то не умрите там, – ответил Витя сурово.
Я распахнул все окна и решил больше никогда не пользоваться товарами, произведенными по конверсии.
…Но у меня была цель – приготовить Асе кролика в белом вине.
Я придирчиво осмотрел тушку кролика и сунул его в холодильник. Потом развернул газету, в которую было завернуто оборонное изделие, и осторожно открыл крышку утятницы. Постучал по боку ложкой. Звук меня не совсем устроил, он был какой-то глуховатый. Главное, что меня смущало – утятница была слишком легкая. Я вынул из корпуса какую-то бумажку с текстом, и бумажку выкинул в мусорное ведро. Затем слегка ополоснул новую посуду (я знал, что так надо) и быстро пошел в магазин за морковью, белым вином и мукой (муки в доме не было).
Когда все продукты собрались в единый кулак, я, подавляя в себе некоторый ужас, приступил к главному.
…Перед этим, правда, я решил немного посмотреть в окно – что там вообще, за ним, за окном?
(Недавно, кстати, я сидел в «Дежурной рюмочной» и увидел такой стих, нарисованный на грязном стекле черным фломастером:
Москва горела в этот час зловещими огнями, сырой вечер подступал к окну, гудела электричка, шумел поезд метро, из темноты на меня глядел огромный город и темное небо над ним, – там, где-то очень далеко, была Армения, по которой гуляла Ася.
В Армении я до этого момента (то есть до момента приготовления кролика) никогда не был и представлял ее смутно. Какие-то горы. Какие-то городские фонтаны, которые я видел на картинках. Девушки… Озеро Севан. Античные развалины.
Я ощутил острую тоску. Всегда, когда Ася уезжает слишком далеко, я чувствую себя сиротой. Этот горький московский вечер, черт бы его побрал, ядовито пробирался в мои мозги. Но сейчас меня спасет кролик. Он станет моим проводником в мир добрых и светлых чувств.
…Хлопнула входная дверь. Пришел сын Митя. (Мы тогда еще жили вместе с детьми.)
– Мить! – позвал я его на кухню. – А я решил маме кролика потушить! В белом вине.
– Ух ты! – вежливо сказал Митя. – Какой ты молодец, пап!
(Уже тогда Митя отличался невероятной деликатностью.)
– Да, я молодец, – подтвердил я. – Хочешь, покажу тебе кролика?
– Живого? То есть это… сырого? – ужаснулся Митя. – Ой, нет! Лучше уж готового.
– Ладно, – снисходительно сказал я. – А вообще тебя надо чем-нибудь покормить?
– Пап, – деловито сказал Митя, – я сейчас переоденусь и уйду. Приду очень поздно, ты ложись спать, не жди меня. Когда это будет, я не знаю. В смысле, когда я приду.
– Хорошо, – сухо ответил я. – А Саша?
– Что Саша?
– Ну… когда придет Саша?
– Пап, – уже раздражаясь немного, сказал Митя, – ну откуда я знаю, когда придет Саша?
– Ладно, – сказал я. Оттягивать момент было дальше невозможно. – Я пошел готовить кролика.
Митя хмыкнул и ушел к себе.
(Саша не пришел в тот вечер почему-то вообще, где он был, я не помню.)
Итак, я достал кролика из холодильника и тщательно обмыл его под струей холодной воды. Положил на самую большую тарелку, чтобы еще раз тщательно осмотреть.
Затем поставил утятницу на плиту и начал снова читать рецепт. Так, тушим, добавляем морковь, потом сливаем жидкость в кастрюльку. Ну, все просто.
Я взял нашу маленькую невзрачную кастрюльку и поставил рядом с гордой утятницей.
Теперь у меня было две посуды. Два, так сказать, орудия производства.
Кролик, конечно, целиком в утятницу не влезал, пришлось его делить на две части, что тоже заняло какое-то время.
