Там всем заправляла одна рыжая ирландка, довольно наглая девица, бывшая парикмахерша. Я ее быстро нашел и договорился, чтобы она посмотрела наши эскизы. Кто были другие художники, рисовавшие на стене? Ну как тебе сказать… В Германии есть такое выражение: «воскресный художник», то есть художник, рисующий по воскресеньям, художник-любитель. Ну вот там, с моей точки зрения, были такие любители. Дело еще в том, что эта часть стены граничила с Кройцбергом, тогда это был довольно дикий райончик, там обитали альтернативщики всех мастей, стоял густой запах гашиша, сквоты художников, сборища леваков всяких, я так тебе скажу… Потом, когда Германия уже объединилась, туда каждое 1 мая сгоняли полицию со всей страны – они устраивали демонстрации, жгли автобусы, били стекла, витрины. Отмечали, короче, 1 мая. Ну вот оттуда и были эти художники в основном, из Кройцберга. Была, пожалуй, лишь одна картина, которая тоже стала символом, как и Димина – «трабант», разбивающий стену. Ну «трабант» – это такая почти картонная машинка, страшно популярная у немцев в силу дешевизны, так вот, она от соприкосновения с любым фонарным столбом разлеталась на куски, а на картине она разбивает толстенную бетонную стену. Немцам это понравилось.
…Врубель показал первые эскизы. Но ирландка-парикмахерша их забраковала.
Еще из интервью Бродовского:
Там, знаешь, у него сначала были такие вещи: какие-то толстые тетки в невообразимых шляпах стоят в воде, смеются, я не помню уже, в чем суть. Второй вариант был еще круче: нищие старики и старухи, в ватниках, в треухах, платках, ну совсем ужас, и подпись: «Немцы, я вам завидую». Это тоже не пошло. А потом он принес этот эскиз. В первый же день, когда он начал наносить эту картину на свой фрагмент стены, началось форменное безумие. Он меньше рисовал, чем давал интервью. Брежнев и Хонеккер пошли на ура. Все три его эскиза были с фотографий, конечно. Он уже тогда рисовал с фотографий. Знаешь, я видел еще в Москве, как он работал с материалом: у него было огромное количество альбомов, вырезок газетных. Он каждый день собирал эту фактуру и обдумывал новые вещи.
Помимо «Братского поцелуя», на Берлинской стене осталась еще одна прекрасная работа Димы – «Данке, Андрей Сахаров!» по-немецки. Портрет Андрея Дмитриевича.
Между 1986/87 годом, когда образовалась «Галерея Дмитрия Врубеля», и 1990-м, когда он сделал «Братский поцелуй», Врубель окончательно перешел к новой технике.
Дима брал техническую бумагу, так называемую масштабно-координатную, в просторечии миллиметровку. И вот на эту бумагу он, после всех карандашных эскизов, уже наносил цвет акриловыми красками.
…Картина под названием «Господи, помоги мне выжить среди этой смертной любви!» примерно за год обошла, тут я совершенно не преувеличиваю,
