Сегодня я была в больнице и услышала разговор врачей: они вновь говорили обо мне, о том, что мое заболевание неизлечимо. Можно лишь растянуть умирание. “Прогрессирующий паралич при ухудшениях”, говорили они, но “десяток лет протянет” в “благоприятных условиях”. Я поймала доктора Таснина и долго выпытывала — что такое этот “прогрессивный паралич”. Какая лицемерно жестокая традиция — скрывать правду от больного. Разве не в праве человека — знать, что с ним происходит и распоряжаться своим будущим? Таснин сначала пытался отделаться от меня обычной ложью, но мне удалось вынудить его сказать правду. Забавно, кажется я ему нравлюсь… нравилась… поэтому он сдался так легко. Так вот, этот милый термин значит — что постепенно у меня отнимутся ноги, затем руки, затем… стоит ли продолжать?
Сегодня я узнала свое будущее, и оно таково, Герин, что я не могу принять его. Все мое достоинство женщины и человека восстает и противится этому. Прости меня, я знаю, сколько сил и жизни ты вложил в мое выздоровление, и меньше всего мне бы хотелось отплатить тебе черной неблагодарностью. Но висеть у тебя бесполезным камнем на шее было бы еще большей неблагодарностью. Я спущусь этой ночью к реке — искупаться. Говорят, сложно утонуть тому, кто умеет плавать. Но Господь в бесконечной своей милости избавил меня от греха самоубийства — Он убьет меня сам, мой организм не вынесет ледяной воды Сиелы. Жалко, что она такая грязная.
Единственное, что меня сейчас утешает — то, что я ухожу не только из постыдного страха перед жизнью, но и освобождаю этим низким поступком тебя, Герин.
Еще раз прости и прощай,
Эйлин.
***Конец записи, дальше ничего нет***
Герин выскочил из квартиры, грохоча каблуками по лестнице, этот звук отдавался барабанным боем в голове и вторил бешеному стуку сердца. Глупая девчонка! Разве можно отказываться от жизни! Ведь пока есть жизнь — есть надежда… а ведь с ней еще даже ничего не случилось, она практически здорова была. Он найдет ее, должен найти, и расскажет, убедит ее в этом. Ведь не так уж много времени прошло, она должна быть еще жива, она ведь не собиралась топиться.
========== Часть восьмая: Что стучит барабан ==========
Герин побежал к ближайшему мосту, склонился, вцепившись в перила и окидывая взглядом набережную Сиелы. В городе светило солнце, ослепительно отражаясь в воде. Нет, это было бесполезно — метаться здесь, сестра наверняка вышла вчера вечером с наступлением темноты, значит, скорее всего, ее подобрала полиция или добрые люди, и она уже в больнице… наверно, для бедных… Про другие варианты — со злыми людьми и моргами — думать пока не хотелось.
Он поспешил к таксофону. И сразу ему повезло, с первого звонка — в ту самую больницу, куда ходила на осмотры сестра. Она и сейчас была там, сказали ему, в палате для тяжелых больных. Он сжал рогулину трубки, завороженный ее тусклым блеском. Тяжелые больные… наверно, после такого потрясения страшное будущее Эйлин неумолимо приблизилось? Облегчение в его душе причудливо мешалось с обреченной тоской — только сейчас жуткий прогноз врачей предстал перед его мысленным во всей красе. Но, может, они ошибаются?
В приемном покое ему навстречу вышел доктор с папкой подмышкой:
— Господин Штоллер! Я… — он как-то замялся, окидывая мужчину настороженным взглядом.
— Добрый день, доктор. Что с моей сестрой?
— Пройдемте за мной… Ваша сестра в очень тяжелом состоянии, вы, господин Штоллер, — он внезапно остановился и, резко развернувшись, гневно тыкнул в Герина пальцем. — Как вы могли допустить подобное?! Это просто возмутительно! Вы знаете, как она попала к нам?
— К сожалению, нет, меня не было в городе, — холодно обронил Герин. Слова доктора подхлестнули его чувство вины — если бы он вчера вечером сразу разобрался с Эштоном, а не потакал своим низменным слабостям, если бы вернулся в столицу вечерним поездом…
— Я обнаружил ее утром на скамье у набережной… — гнев достойного служителя медицины угас так же неожиданно, как и вспыхнул, теперь он потерянно прижимал к груди свою папку. — Я желал прогуляться с утра и нашел ее, она была как… — он замолчал, словно утеряв нить разговора.
— Я искренне благодарен вам за ваше участие в судьбе сестры, поверьте, наша семья в неоплатном долгу перед вами. Но мне все же хотелось бы видеть ее, доктор?.. — Герин вопросительно поднял бровь.
— Доктор Таснин.
— Доктор Таснин, — Герин прищурился, вспомнив это имя из записок сестры, и окинул собеседника изучающим взглядом. Доктор носил тонкие золотые очки, общий вид имел несколько угловатый и отличался какой-то юношеской смазливостью — несмотря на то, что был примерно ровесником Герина. Если бы они росли в одном городе, то наверняка доктор был бы из тех неуклюжих мальчишек, вокруг которых было так весело выписывать кренделя на катке, сбивать с ног и закидывать снежками.
Таснин криво улыбнулся:
— Да, конечно, пойдемте…
