– Может, стоит позволить Бейли самой решать, что ей делать, – заметил Даллас.
– Думаешь, я не хотел бы? Дать ей право выбора – все равно что выбрать за нее. Если Моррисон узнает, что я ей все рассказал, все полетит к чертям. Игра будет окончена.
Возможные последствия раз за разом прокручивались в голове, как какой‐то фильм ужасов: электронные письма, отправленные ее друзьям, семье, всем, кто связан со стипендией и стажировкой. Из‐за меня жизнь Бейли рухнула бы подобно карточному домику.
Моррисон мог нанести вред в любом случае, даже не втягивая Бейли в происходящее. Даст бог, все обошлось бы без этого. В конце концов, я мог бы признаться в том, что натворил, даже если и не хотел, чтобы это стало достоянием общественности.
Узнай Бейли о видеозаписи, захотела бы она остаться со мной? Ответ на этот вопрос пугал.
– Если не расскажешь, – тихо произнес Даллас, – можешь ее потерять.
Слова, подобно клюшке противника, ударили меня в живот. Даллас снова оказался прав, но я не мог рассматривать подобную возможность. Я не желал становиться причиной крушения ее мечты. Поэтому я и оказался пленником в адском чистилище.
У меня руки чесались позвонить ей. Или пойти и встретиться с ней лицом к лицу. Я скучал по ней больше, чем по чему бы то ни было. Разрыв, что я создал между нами, был сродни пытке. Словно я потерял одну из конечностей, а прошло‐то всего несколько дней. Сколько еще я мог вытерпеть?
– Я пытаюсь удержать ее подальше от эпицентра взрыва. Мне все равно, что случится со мной, но я не могу утягивать ее за собой. Как бы ты поступил, если бы речь шла о Шив?
– Защитил бы ее, – признал Даллас. – Любой ценой.
– Вот именно. Приоритетом номер один было столкнуть ее с пути приближающегося поезда. Если у тебя есть еще какие‐то идеи, то я слушаю.
Экран лежащего на кровати телефона загорелся.
Часы, в течение которых мне пришлось ждать встречи с Винсентом, показались мне гребаной вечностью. Даллас хотел остаться со мной, но его встревоженность только подпитывала мою, так что я уговорил его не нарушать планы с Шив.
Тем временем Винсент разрешил мне поговорить со Стюартом. То, что, как я надеялся, должно было быть конструктивной беседой, оказалось
С Винсентом я встретился после восьми. Грязный паб, где прошла наша вторая встреча, находился в промышленном парке на другом конце города. Винсент называл это место безопасным, но, как по мне, так район был довольно мрачным. Хотя он, очевидно, знал, что делает, так что я держал рот на замке. Может, тараканы подрабатывали охранниками.
Я направился в дальний угол и скользнул на сиденье напротив. Облаченный во все черное, Винсент отличался резкими чертами лица, которые только подчеркивал неровный шрам на левой щеке.
Винсент сцепил пальцы в замок, мрачно взглянув на меня поверх своей полупустой пинты пива. Он занял свое заслуженное место в списке людей, которых я боялся – на одну ступень ниже Стюарта. Возникало чувство, что попроси я Винсента убрать Моррисона, он назначил бы цену и тут же начал бы разрабатывать план.
Я солгал бы, сказав, что не думал об этом.
– Прежде чем мы продолжим, – начал Винсент, – знай, что мы не раскрываем свои источники. А значит, ты не сможешь использовать их в суде.
– Ничего страшного. – Я наступил на что‐то липкое под столом, а когда одернул ногу, раздался тихий хруст. – Мне нужно знать.
– Как я уже сказал, у меня есть копия полного видео, – сообщил Винсент. – Точнее, я раздобыл два куска, на которые оно было разбито.
У меня засосало под ложечкой.
– Могу я увидеть второй?
Винсент поверх стола протянул мне свой телефон. Я, немного поколебавшись, установил громкость на самый низкий уровень. Стоило мне только нажать кнопку воспроизведения, как меня захлестнуло отвращение.
