– Не хочу совать нос не в свое дело или создавать еще больше проблем, но я видела… когда последний матч закончился, я видела, как Чейз спорил о чем‐то с Кристен. Когда я спросила, все ли в порядке, он ответил, что она не умеет принимать отказов. Может, он заехал к ней, чтобы сказать, чтобы она отвалила.
Еще одна вещь, о которой я не знала. Чейз не рассказывал мне о ссоре с Кристен. Тем вечером мы говорили по телефону, и он казался другим… отстраненным. Именно после ссоры с Кристен он начал вести себя странно. Словно кто‐то щелкнул выключателем.
Но…
– Разве для этого нужно было приезжать к ней домой? И почему он не рассказал мне об этом? Когда я спросила, он не смог объяснить, почему был там.
Чем больше я думала об этом, тем больше убеждалась, что у Чейза с Кристен ничего не было. Не как в случае с Люком. Возможно, я и пыталась поверить его лжи, но в глубине души всегда знала, когда он обманывал или лгал. Внутри все время оставалось тошнотворное, тревожное чувство. Своего рода радар для неверности.
С Чейзом такого чувства не возникало, даже сейчас. Что‐то точно было не так, но речь шла не об измене.
Или, может, я просто предпочитала все отрицать. Я все еще не смирилась с тем, что между нами все кончено. Такого просто не могло быть. Это противоречило всему, что я знала.
– Не могу сказать, – пробормотала Шив. На мгновение она опустила взгляд на свои покрытые светло‐розовым лаком ногти, но потом снова подняла глаза. – Я переживаю за Чейза. Особенно учитывая то, как он расстался с тобой и вылетел отсюда. В этом же нет никакого смысла.
– Рада, что я не одна нашла все это странным, – фыркнула я, сделав еще один глоток кофе.
Шив прикусила нижнюю губу, взгляд ее голубовато‐зеленых глаз стал серьезным.
– Скорее всего, я нарушаю сразу все правила кодекса девушки, но я все равно расскажу тебе.
– Что расскажешь? – мое сердце бешено заколотилось.
– После прошлой игры я решила лечь пораньше. Парни все еще выпивали и играли в видеоигры. Когда я проснулась и направилась в ванную комнату, Дал разговаривал с Чейзом в коридоре. Чейз сказал, что срочно хочет увидеться с отцом Далласа.
– Отец Далласа? Не понимаю.
– Ну… он – адвокат.
Меня охватила тревога.
– Зачем Чейзу адвокат? Он попал в неприятности?
– Точно не знаю, – ответила Шив. – Я тогда была слишком сонной. Не стала об этом задумываться и не остановилась, чтобы послушать.
– В какой именно сфере практикует отец Далласа?
– Судебные разбирательства. Но, может, Чейзу был нужен общий совет, – сжала она губы в тонкую линию. – Странное совпадение, не находишь?
В какие неприятности он мог угодить? Насколько мне было известно, его не арестовали. Люк тоже все еще был жив. Чейз ни на кого не подавал в суд и не подвергался судебному преследованию. И он не делал ничего противозаконного, кроме разве что редкого употребления марихуаны.
Неужели он провалил тест на наркотики? Или, возможно, он употребил допинг? Последнее звучало очень сомнительно.
Да и Кристен никак не вязалась ни с одним из вариантов. Если только не была дилером.
Ничего не сходилось.
И опять же – Чейз не стал бы так неожиданно разрывать отношения, не будь у него на то причины. Между нами все было не просто хорошо, а прекрасно. Мы строили планы на будущее. Говорили о том, чтобы остаться вместе навсегда. Мое сердце сжалось, а глаза защипало от слез. В попытке сморгнуть их я медленно вдохнула.
– Даллас об этом не упоминал? – уточнила я.
– Нет, – покачала головой Шивон. – Да и я не спрашивала, потому что вообще не должна была этого слышать. Они же шептались.
– Может, так даже лучше. Так Чейз не знает, что я в курсе.
– Что ты собираешься делать?
Вообще‐то, я толком и не знала. Что‐то. Что угодно.
– Я собираюсь выяснить, что, черт возьми, происходит.
Я тупо уставился в свой учебник по спортивной экономике. Экзамен был уже на этой неделе, но всякий раз, когда я открывал книгу, чтобы подготовиться, слова расплывались.
Я мог думать только о Бейли. Скучать по ней, интересоваться, в порядке ли она, надеяться, что она меня не ненавидит… даже если следовало бы.
Я хотел позвонить ей. Нет, хотел поехать и рассказать ей все. Но не мог впутывать ее в происходящее.
Продержись я неделю или две без того, чтобы разрушить ее жизнь, то возможно понял бы, как выбраться из ямы, которую сам же себе выкопал.
