Через два дня, на занятии по анатомии, это подтвердилось. Программа «Босоногие врачи» предполагала ускоренное обучение: через пару недель после первой лекции Серхио уже попал в анатомический театр. Издалека он наблюдал, как профессора сняли с трупа грязную простыню и принялись показывать разные части тела и громко произносить их названия. Потом он сам встал у накрытого тела, рядом с робкой однокурсницей, откинул простыню и обнаружил под ней седоволосую, но крепко сбитую женщину с начерченной на животе линией. Он погрузил скальпель в кожу, из-под которой не брызнула кровь, и очнулся от того, что профессор бил его по щекам и смотрел с плохо скрываемым разочарованием.
– Что такое, товарищ Ли? – поинтересовался он. – Вы что, труп никогда не видели?
Серхио не нашелся с ответом. Он видел умерших от огнестрельных ранений, от тропических болезней, от несчастных случаев. Но то было другое, то была война, которая специально оставляет у тебя на пути трупы, чтобы ты их никогда не забывал. Серхио помнил каждого так, будто они лежали перед ним, подобно седоволосой женщине. Почему же он был так впечатлен? Может, покойники мирного времени поражают сильнее? Или все куда проще: теперь, когда его революционная миссия, к которой он готовился с самого детства, рассыпалась в прах, у него просто не осталось места в мире – ни в настоящем, ни в будущем. Примерно в те дни он записал в дневнике:
Первого мая Кабрера несколько часов провели на демонстрации: они пешком шли от площади Тяньаньмэнь к отелю «Дружба», кругом развевались красные флаги, из громкоговорителей неслись оглушительные революционные песни, и вдруг к Фаусто подошел какой-то европеец, одетый в китайский пиджак, и поздоровался с сильным французским акцентом. У него были седые растрепанные волосы и длинные брови, как бы падавшие на веки. Рядом стояла застенчиво улыбающаяся женщина. Фаусто представил Лус Элену, все перезнакомились и договорились встретиться в следующее воскресенье в отеле «Дружба». Кабрера снова влились в шествие, и Фаусто сказал, что это был Йорис Ивенс, режиссер одного из лучших фильмов про Гражданскую войну – «Испанская земля». Серхио, конечно, узнал имя и вспомнил, как в Париже пересматривал «Далеко от Вьетнама». Ему тогда больше всего понравилась как раз часть, снятая Ивенсом, а теперь представился шанс сказать ему об этом лично.
Так что в следующее воскресенье он вместе с родителями встречал Ивенса с женой в отеле. Ее звали Марселин Лоридан, и она тоже работала в кино. На руке ее виднелись цифры, вытатуированные в каком-то концлагере. Она блистала элегантностью, эрудированностью, умом и, что было неудивительно, сразу же подружилась с Лус Эленой. Серхио заговорил о «Далеко от Вьетнама» с таким воодушевлением, которого за ним никто не помнил. На Фаусто это, видимо, произвело впечатление, потому что он сказал Ивенсу: «Он хочет изучать кино. И он не новичок: играл со мной, стоял за камерой, в режиссуре тоже кое-что понимает. Но придется ждать открытия школ, а это бог знает еще когда будет».
Ивенс повернулся к Серхио и сказал, обращаясь к Фаусто:
– Так пусть работает со мной.
Оказалось, что Ивенс снял уже два фильма в Китае и готовил третью, весьма амбициозную документальную картину под названием «Как Юйгун передвинул горы». Съемки должны были проходить в разных частях страны. Работа шла уже год, и Ивенс думал, что этот фильм станет его шедевром. «Точнее, нашим», – сказал он, положив руку на татуировку Марселин. Сложностей хватало, и молодой энтузиаст, разбирающийся в кинопроцессе, да еще с хорошим знанием французского и китайского (в последнем Ивенс был не силен) мог очень даже пригодиться. Но буквально через неделю съемок обязанности Серхио, поступившего к Ивенсу ассистентом, значительно расширились. С одной стороны, китайцы видели в голландском режиссере героя, поскольку он очень положительно изобразил революцию, но имелись и издержки.
– Я до сих пор не понимаю, – говорил он Серхио, – то ли со мной обращаются, как с королем, то ли как со шпионом. Впрочем, как вы знаете, юный Кабрера, у королей и шпионов есть нечто общее: никто не хочет говорить им правду. А мне нужно знать, что на самом деле происходит в Китае. Мне нужен кто-то, кто знает китайцев, понимает их и любит Китай настолько, чтобы замечать его проблемы.