Разговор за обедом крутился вокруг «Битлз». Серхио мало что понимал и почти ничего не мог сказать – остальные вскоре это заметили. «Нет, я знаю, что такая группа есть, – оправдывался он. – Просто я их никогда не слышал». За столом воцарилась тишина. Серхио подумал о Марианелле, ее друзьях-англичанах и пластинках, которые они ей дарили: из ее номера часто долетали песни «Битлз», и теперь он раскаивался, что не обращал на них внимания. Родители оставили им с Марианеллой пластинки тех музыкантов, которые им самим нравились – Чавелы Варгас, Атауальпы Юпанки, Мерседес Сосы, – но никто из сидевших за столом такое не любил. Смилка не верила, что человек может идти по жизни, не прослушав хоть раз какой-то из альбомов «Битлз». Она посмотрела на часы и пригласила всю компанию к себе в гости, чтобы Серхио смог заполнить пробелы в своем культурном образовании.
Смилка жила недалеко, дошли пешком. К этому времени все уже знали, что выходец с Запада не может просто так разгуливать по запруженным хунвейбинами улицам, а если выбора не остается, нужно следовать определенным правилам. Два самых важных: шагать быстро и не привлекать внимания. Серхио пожалел, что нарукавная повязка не при нем; в то же время мысль о форме вызвала стыд. Но он уже смирился: после Международного клуба дом югославского дипломата представлялся просто очередным кругом ада. Так он познакомился с жилищем Смилки, с ее отцом и с ее матерью, с «Битлз» –
– Давай с нами, – сказала Эллен. – Это у меня дома. Пойдешь?
Более компрометирующего положения и представить себе было нельзя: каждый день китайская пресса писала про агрессию английской полиции в Гонконге. У посольства часто проходили шумные манифестации хунвейбинов. Как Серхио мог ступить под своды этого оплота поработителей и капиталистов, да еще и по приглашению дочери посла? Можно ли пасть ниже? С другой стороны, нельзя ли принять приглашение, не теряя сознательности, просто чтобы провести еще несколько часов со Смилкой?
Серхио принял приглашение.
За ними приехал шофер из британского посольства. Вскоре Серхио с облегчением понял, что показ состоится не в самом здание посольства, а в резиденции посла, так что хотя бы манифестаций можно было не опасаться. Они приехали в большой дом, полный такой роскоши, какой Серхио никогда не видел. Кинозал, снабженный 35-миллиметровым проектором и удобными стульями человек на тридцать, был ничем не хуже зала в отеле «Дружба». Серхио попал на самый настоящий светский раут. Все мужчины были в смокингах, все женщины в шляпах и жемчужных колье, посол с супругой по очереди приветствовали гостей, которые пожимали руку ему и целовали ей. В эту минуту Серхио понял, что заключил сделку с дьяволом. Но все равно прошел в зал, стараясь занять место поближе к Смилке, и посмотрел фильм с таким чувством, будто делает нечто глубоко тайное, а оно вот-вот станет явным. Позже он осознал, что фильм с «битлами» ему понравился – понравились цвета и смех, столь непохожие на французское кино, и работа Ричарда Лестера, хотя он еще не знал, кто такой Ричард Лестер. Только вот присутствие Смилки и неуемное желание взять ее за руку отвлекало.
Он не решился. А потом, во дворике, когда остальные выпивали, Серхио согласился на предложенную сигаретку китайской марки «555» и признался Смилке в своей нерешительности.
– Ну и дурачок, – сказала она. – Тогда я сама возьму тебя за руку.
И у них начался невинный роман, состоящий исключительно из поцелуев украдкой и соприкосновения рук, когда никто не видит. Встречались они всегда в больших компаниях, куда входили и Милена с Марианеллой, или в магазине «Дружба», самом близком подобии нейтральной территории из всех имевшихся у них вариантов. Смилка, как и все дети дипломатов, сгорала от любопытства при упоминании отеля «Дружба», легендарного заповедного места, где жили только иностранцы, а для входа требовалась заключенное в пластмассовые корочки удостоверение. Серхио стоило заговорить о предстоящем когда-нибудь визите – например, чтобы поиграть в пинг-понг, или посмотреть кино, или просто постричься в модной парикмахерской, – и лицо Смилки тут же озарялось, как будто ее пригласили в парк аттракционов. Свидания случались только по выходным – во-первых, Смилке было всего пятнадцать и ее блюли родители, а во-вторых, после долгих ходатайств Серхио наконец получил настоящую пролетарскую социалистическую работу – на Инструментальном заводе № 2 города Пекина.