«Его приняли в каком-то отеле на Пасео-де-Грасиа», – сказал Серхио. Они стояли у кафе «Цюрих»; вокруг грелись на солнышке туристы. Серхио неопределенно махнул рукой в другой конец площади. «Между барселонскими республиканцами не было единства, так что перед ним сидели шесть человек и на трех языках рассказывали ему, что от него потребуется. Ему объяснили, что приказ исходит непосредственно от НКВД».
– А что ему нужно было делать? – спросил Рауль.
– Шпионить за ПОУМ.
Рабочая партия марксистского единства (ПОУМ[19]) слыла гнездом троцкизма, а за время войны превратилась в мощную антисталинскую силу. Дэвид понимал (по крайней мере, соглашался), что, принимая во внимание союз ПОУМ с анархистами, она может поставить под угрозу победу республиканцев. На стороне ПОУМ стояла и британская Независимая рабочая партия, представители которой собирались в отеле «Континенталь» на Рамбле. «Вот туда-то вы и отправитесь», – сказали Дэвиду. Он поселился в «Континентале». Задача состояла в том, чтобы выдавать себя за корреспондента британской еженедельной газеты, втираться в доверие к троцкистам и лейбористам и докладывать об их деятельности и контактах.
– Пойдем, покажу тебе отель, – сказал Серхио.
Они перешли улицу, обогнули вход в метро и оставили позади фонтан Каналетес. Серхио ускорил шаг, и не прошло и минуты, как он остановился у «Континенталя». Узкая дверь, навес из железа и стекла, скромные балконы – в отличие от украшенных золотой подсветкой соседних зданий с магазинами дизайнерских сумок, отель «Континенталь» словно принадлежал другому городу, более искреннему, менее вычурному, исчезнувшему. Они вошли в лобби, где висела чересчур большая хрустальная люстра – как будто дом вокруг нее таинственным образом съежился.
– Вот здесь жил Дэвид Крук, – сказал Серхио.
– Ну, не прямо здесь, – протянул Рауль.
– Конечно, не в самом лобби. Но ты представь себе. Вообрази, как он входит с Рамблы. В городе военное положение. Он попадает в своего рода штаб-квартиру англичан. Куча народу, товарищи здороваются друг с другом, сообщают хорошие и плохие новости.
Среди постояльцев был высокий неуклюжий человек, писатель, который всем казался подозрительным, поскольку все знали, что его имя, Джордж Оруэлл, – не настоящее. Дэвид наблюдал за его перемещениями в обществе жены, Эйлин Блэр, а вскоре стал вхож в кабинеты лейбористов. Не прошло и нескольких дней, как ему удалось, воспользовавшись сиестой, выкрасть документы, сфотографировать и незаметно вернуть в папки. В середине мая полиция задержала группу членов ПОУМ, в том числе бельгийского военного Жоржа Коппа и супругу Оруэлла. Начальники Дэвида увидели в этом отличную возможность: они устроили ему фальшивый арест, с тем чтобы в тюрьме он вытянул из задержанных информацию.
– Он целыми днями пытался выудить что-нибудь интересное, но от Коппа ничего не добился. После бесед с Эйлин он не переставал удивляться, как настолько заблудший человек может быть ему так симпатичен. Через девять дней его выпустили, и он вернулся в отель издалека наблюдать за Оруэллом, пока в городе начиналось смертоубийство. Прямо здесь, на площади Каталонии. Очень скоро Дэвид снова оказался в центре событий.
Анархисты захватили здание телефонной компании и начали прослушивать, прерывать или искажать переговоры между коммунистами и республиканскими властями; когда республиканцы попытались отвоевать здание, на площади разразилось настоящее сражение, и в считанные часы по всему городу вспыхнули потасовки, которые можно было принять за пьяный дебош, если бы не баррикады и не трупы на улицах. В сумятице тех жестоких дней из Барселоны, по всей видимости, сбежал австриец по фамилии Ландау, крупный деятель международного анархизма. Дэвид знал его: это был белокурый, симпатичный, образованный человек, который в иных обстоятельствах превратился бы скорее в доброго друга, чем в мишень или добычу. Для русских он стал целью номер один. Дэвид так и не понял, что такого важного они в нем усматривали, но послушно пытался выведать у прочих анархистов, чье доверие успел завоевать в тюрьме, номер пропавшего Ландау.
Дальнейшее оказалось нетрудно. При помощи телефонной компании советские агенты легко вычислили адрес: жертва не уехала из города, а жила на роскошной вилле в том же районе, где находилось их консульство. Оставалось только опознать врага. Дэвид выяснил, что Ландау каждый вечер выходит в сад и пару часов читает – на виду у любого прохожего. Прохожим он и притворился: взял еще одну шпионку, вместе они изобразили гуляющую парочку, прошли мимо виллы Ландау, и Дэвид, всмотревшись, опознал его совершенно однозначно. Несколько дней спустя Ландау исчез. Когда Дэвид поинтересовался, что с ним случилось, непосредственный начальник предсказуемо ответил: его похитили и заключили на одном из советских судов, привозивших продукты республиканцам. Больше про него никто не слышал.
– В ту пору Дэвид был уверен, что антисталинисты – враги, – сказал Серхио. – Очень долго он не понимал, что на деле все обстоит не так, как на первый взгляд.