Написал:
Написал:
И нажал «отправить».
Круки вернулись с Запада в конце ноября – все, кроме Дэвида, который из Канады отправился в США и проехался от побережья до побережья, рассказывая капиталистическому миру о чудесах, творившихся в Китае. За последние годы он своими глазами успел увидеть коллективизацию, гибель феодализма и рождение Народной Республики и теперь хотел донести эту благую весть во все концы столь могущественной и столь нуждающейся в преобразованиях, столь богатой и столь несправедливой, столь цивилизованной и столь варварской страны. Карл говорил Марианелле: «Никто ведь даже близко не понимает, что здесь происходит. Часть нашей миссии – объяснить людям по всему миру, что такое Великая пролетарская культурная революция». Марианелла была полностью согласна. Все выходные она металась между отелем «Дружба» и квартирой Круков и безостановочно вела разговоры о Мао Цзэдуне и «Маленькой красной книжице». Позже, когда Дэвид вернулся из своего пропагандистского турне, она стала общаться с ним еще больше и восхищаться еще сильнее.
Дэвид сразу же снова включился в борьбу, но происходившее в институте ему не нравилось. Преподаватели и ученики разделились на соперничающие фракции; Дэвиду и Изабель пришлось выбирать, к какой революционной ячейке примкнуть. Все намеревались защищать учение Мао, только вот враги у них были разные. «Враги определяют нас в большей степени, чем друзья, – говорил Дэвид. – Скажи мне, кто на тебя нападает, и я скажу, кто ты». Одна из ячеек ополчилась на Батальон Красного Знамени, членов которого Дэвид прекрасно знал: это были честные, преданные Революции товарищи, за каждого из которых они с Изабель могли бы поручиться головой, так что Дэвид просто из чувства справедливости обратился именно к Батальону с просьбой о вступлении. Но принимать его не спешили, потому что во время Культурной революции настороженность по отношению к иностранцам невероятно обострилась. Дэвид не мог поверить, что это слово применяют к нему – «иностранец», надо же! Он двадцать лет прожил в Китае, его дети и жена имели китайское гражданство по рождению, он всегда был предан делу революции, и четыре года назад, когда коммунистическая вселенная пережила конфликт, настоящий раскол между китайцами и русскими, не сомневаясь, стал на сторону Мао. Как можно было считать его иностранцем?