Весь следующий год Дэвид наблюдал медленный провал Республики. Иногда этот провал был едва заметен – как вода, чуть отхлынувшая от берега, – а иногда являл себя во всем ужасе, например когда Дэвид узнавал, что фалангисты вошли в Бильбао или что испанские епископы в открытом письме заявили о своей преданности Франко и призвали к крестовому походу в поддержку мятежа. ПОУМ была повержена, ее лидер, Андреу Нин, схвачен и брошен в тюрьму, в Барселоне начали преследовать членов партии. Дэвид тем временем продолжал заниматься своей шпионской работой, как правило малозначительной, и его сталинистские убеждения все крепли и крепли: ему казалось, что поддержка со стороны Советского Союза – единственный способ избежать поражения. Примерно тогда же ему попалась книга некоего Эдгара Сноу «Красная звезда над Китаем», в которой рассказывалось о революции, вершившейся в этой стране. Книга стала настоящим откровением: днем, передвигаясь по Барселоне, Дэвид только и думал, что о человеке по имени Мао Цзэдун, о Великом походе китайских коммунистов, о двадцати трех героях, что доблестно отразили врага на железном мосту. Там, рассуждал он, делается что-то важное, а здесь надеяться практически не на что: Сарагосу удержать не удалось, север также пал. Однажды, гуляя по Рамбле, он увидел Сэма Уайлда, своего товарища по стычке накануне битвы при Хараме, и решил, что у него галлюцинации, и тут Сэм тоже его узнал. Известие о его смерти оказалось недоразумением. Дэвид обрадовался, но прежним отношениям не суждено было возродиться: шпион к тому времени сменил столько масок, что не мог нормально разговаривать.
Прошло еще несколько месяцев. В марте 1938 года, пока Барселону бомбили итальянские самолеты, Дэвида вызвали на конспиративную квартиру на улице Мунтанер, где находился штаб советской разведки. Был дождливый вечер. Не успел Дэвид присесть, как его препроводили в лимузин, стоявший на другой стороне улицы, и они долго без всякой цели кружили по опустевшему городу, причем два толстых русских поздравляли его с проделанной к настоящему моменту работой. На перекрестке с улицей Майорка один из них спросил:
– Вы не хотели бы продолжить свои труды в Шанхае?
Эти люди, разумеется, не могли знать, что он прочел «Красную звезду над Китаем» и мечтает побывать в коммунистической столице – Яньане. Не успели они доехать до следующего перекрестка, как он согласился. В мае он приехал в Париж и несколько недель учил русский в школе Берлица, поскольку добираться до Китая предстояло через Москву. Но увидеть своими глазами столицу его идеологических грез не получилось: по непонятной для него причине планы изменились, и Дэвид отправился в путь на пару месяцев позже и не через Советский Союз, а на корабле из Марселя. Он успел съездить в Англию попрощаться с семьей, не открывая им истинных причин своего путешествия на край света. Позже он радовался, что этот визит состоялся, потому что мать он тогда видел в последний раз. Вскоре она скончалась в возрасте пятидесяти шести лет и полной уверенности, что сын преподает литературу в миссионерском университете Святого Иоанна.
Вот так, в качестве советского шпиона, Дэвид попал в Шанхай. Первым делом ему приказали следить за Фрэнком Глассом, умным, симпатичным и очень начитанным журналистом, поклонником Троцкого и убежденным противником Сталина. Гласс встречался с приятелями в пабе для иностранцев, более известном под названием улицы, на которой он стоял: