И приключилась она с Василием – с тем самым шофером, который был ранен во время нападения банды на колонну. Блохин, как командир второго звена из одиннадцати машин, отвечал не только за охрану, но и за водителей. Ранение Василия хотя и было досадной неприятностью, но в целом не несло в себе ничего критичного. Ранение у Василия казалось поначалу не таким уж и серьезным. В больнице Иганги рану промыли и выдали пузырек каких-то таблеток, велев принимать их три раза в день. Но Василий, который терпеть не мог глотать разные пилюли и который надеялся, по его же словам, на свое бычье здоровье, пить их не захотел. Докладывать об этом он, конечно же, никому не стал, а пузырек с лекарством просто закинул в бардачок и благополучно забыл о нем, надеясь, что рана заживет на нем сама по себе.
Результат такого наплевательского к своему здоровью отношения дал о себе знать через несколько дней. Уже в столице Василий почувствовал недомогание, но никому об этом не сообщил. Когда же выехали за город, он и вовсе, что называется, поплыл. Да так, что потерял сознание. Его фура выехала на встречную полосу и стала сворачивать к краю дороги. Повезло еще, что обошлось без столкновений. Встречные машины вовремя отреагировали и увернулись от неуправляемого большегруза. Первым увидел, что с грузовиком что-то не то, Тула, который в это время дежурил на крыше соседней фуры. Он и подал сигнал остальным машинам остановиться. Затем передал по рации Соболеву, чтобы он остановил всю колонну, а потом, соскочив с остановившегося грузовика, рванул за съехавшей на бездорожье фурой. Ему не повезло. Вовремя догнать грузовоз он не успел, и тот перевернулся, завалившись набок.
– Василий! Ты живой там?! – крикнул Туманов, подбегая к машине.
Ответа он не услышал и, вскарабкавшись на кузов, стал открывать дверцу со стороны пассажирского сиденья. Пока он возился с заклинившим замком, услышал стон водителя и подумал: «Это хорошо, значит, живой». Василий лежал на боку, его ноги были зажаты между сиденьем и приборной доской. Тула оглянулся и увидел, как к машине подбегают Блохин и Бангладеш.
– Мы его сами не достанем, – сообщил он подбежавшим. – Нужно вызывать местных спасателей. Если они тут в этой глуши вообще есть, етить их за ногу.
– Надо попробовать отсоединить кабину от кузова. Потом зацепить кузов за квадроцикл и попробовать поставить его на колеса, – предложил Блохин. – Ждать помощи мы можем до второго пришествия. А нам нужно Василия спасать. Черт, надо было мне с ним в кабине ехать. Знал ведь, что он раненый, – досадуя на себя, ругнулся Блохин. – Бангладеш, давай за самокатом, – указал он рукой на квадроцикл. – И трос прихвати. Если вездеход не потянет, придется фурой тянуть. Женя, давай попробуем с тобой отцепить кузов.
Пока они возились, к ним подъехали на квадроцикле Соболев и Ванюшин.
– Темный, что тут у вас? Помощь какая-то нужна?
– Похоже, что водителю стало плохо, – откликнулся Блохин.
– Это тот, что был ранен? – нахмурился командир. – Этого нам еще не хватало. Саня, ты же возил его в больницу, – с упреком посмотрел он на Блохина.
– Возил. От госпитализации он отказался. Сказал, что чувствует себя хорошо. Ему промыли рану, перебинтовали, дали какие-то пилюли и отпустили. Не мог же я знать…
– Ладно, не оправдывайся, – махнул рукой Соболев и, подойдя ближе к перевернутой кабине, крикнул: – Тула! Как он там – живой?
– Живой и даже в сознание пришел, – ответил Туманов, который находился рядом с водителем и разговаривал с ним, успокаивая его. – Застрял намертво. Сам не выберется. Будем переворачивать кабину. «Скорую» кто-то уже вызвал?
«Скорую помощь» вызвал один из водителей, которого остановил на дороге капрал Мандаба. Тот поначалу отказывался, пришлось ему пригрозить вызовом в полицию.
Кабину с горем пополам отсоединили от кузова и зацепили тросом за квадроцикл. Но тот не потянул такой груз, пришлось воспользоваться фурой из колонны. Подъехала дорожная полиция, стали регулировать движение, писать протокол. Потом приехала «скорая»…
– Что будем делать с грузом? – задумчиво глядя на перевернутый грузовик, спросил Блохин, когда Василия отправили на «скорой помощи» в ближайшую больницу.
– Тут мы его точно не оставим, – раздраженно ответил Соболев. – Что в нем хотя бы везли? Не знаешь?
– Знаю. Муку в мешках и какую-то крупу, – ответил Александр. – Тула осмотрел кабину и двигатель. Говорит, что все в порядке и, в принципе, ехать можно. Но просто так контейнер на колеса не поставишь. Нужно сначала его хотя бы частично разгрузить.
Соболев посмотрел на небо, потом на часы.
– До темноты еще часа два, – сказал он. – Надо поговорить с другими водителями. Пускай тоже помогают. Если надо, пообещай добавку к жалованью. Свяжись с Атосом, пусть со своими водилами тоже поговорит. Я, в свою очередь, своих добровольцев приведу. Надо до темноты контейнер разгрузить, поднять и загрузить его снова.
