– У вас много машин в колонне. Никто ведь не заметит, если из одной из них, – священник указал на фуру, в которую загружалась мука, – не будет доставать нескольких мешков с мукой или крупой. – Он снова взял Соболева за рукав, привлекая к себе и громко прошептав: – Я могу расплатиться за товар лично с вами, и об этом будем знать только мы и Бог. – Он закатил глаза, глядя в небо.
– Я ведь сказал, что не уполномочен решать такие вопросы. А взятки я не беру. Слетелось воронье, – добавил он уже по-русски.
Вячеслав сердито выдернул рукав из руки священника и, развернувшись, зашагал в сторону Зайцева.
– Пушкин, гони ты этого, в сутане, подальше от колонны. И его самого, и его грузовики. Если не уедет по-хорошему, гони по-плохому.
– Понял, – улыбнулся Игорь и добавил: – Этот тип мне сразу не понравился. Эй, падре! – окликнул он священника, который о чем-то мрачно разговаривал с водителем грузовика, на котором он подъехал. – Гоу отсюда! – махнул Зайцев рукой вдоль дороги и перевел свою просьбу, крикнув то же самое по-английски: – Проезжайте дальше! Не задерживайтесь возле колонны!
Священник недовольно дернулся, но, помешкав, словно раздумывая, как ему поступить, все же влез в кабину грузовика. Высунувшись из окна, он махнул рукой, давая понять водителю второй машины, чтобы он двигался за ним. Но уехали они недалеко. Миновав последнюю фуру колонны, они развернулись и, встав в хвост каравана, заглушили моторы. Пушкин, который наблюдал за ними издалека, связался по рации с дежурившим у фур Наумом.
– Доктор, пригляди за грузовиками, что встали у нас на хвосте. Не нравятся они мне.
Наум, который в это время был на крыше предпоследней фуры, отозвался сразу:
– Да, я их хорошо вижу. Пока сидят в машинах и не выходят. Священник кому-то звонит.
– Вот и я говорю, не нравится мне все это, – проворчал Пушкин. – Скорее бы уже загрузились, что ли, – посмотрел он в сторону грузовика Василия. – Слушай, Доктор, иди к этим, в машине, и скажи, пусть уезжают подальше подобру-поздорову, пока мы их силой не погнали.
– А если они меня не послушают? – спросил Наум.
– Тогда стреляй вверх, чтобы они поняли, что от них требуется, и убрались, – ответил Пушкин.
Наум слез с крыши фуры и направился в сторону грузовиков. Дойти до них он не успел, по нему выстрелили. Быстро среагировав, Наум упал на землю и перекатился под последнюю фуру. Затем он перекатился на другую сторону, поймал в прицел автомата грузовик и из положения лежа дал по машине короткую очередь, стараясь попасть по колесам. Затем снова перекатился под фуру и опять выполз, но уже с другой стороны. И снова выстрелил по колесам. Из грузовика огрызнулись автоматной очередью.
Услышав перестрелку на дороге, к колонне уже спешили спецназовцы с автоматами в руках. Первый грузовик, по которому стрелял Наум, начал было объезжать колонну по встречной полосе, но далеко не укатил – остановился, и из него выскочили два человека с автоматами – водитель и человек в сутане. Они начали стрелять, пытаясь проехать мимо Наума и Мелитона, который пришел на помощь другу.
Чтобы спрятаться от пуль, нападавшие залегли за грузовиком и, заняв удобное положение, стали отстреливаться.
– Так мы их не достанем, только патроны зря потратим! – крикнул Наум Мелитону. – Ты меня прикрой, а я попробую обойти фургон и кинуть в их машину гранату. Если их не убьет, то хотя бы вынудит выползти на открытое место.
Мелитон сменил рожок в автомате и приготовился стрелять, Наум, наоборот, отполз назад. Спрятавшись за колесом, он привстал и скомандовал другу:
– Давай, я готов.
Мелитон начал беспрерывно стрелять, надеясь, что залегшие за грузовиком бандиты не успеют обратить внимание на передвижения Наума. Через минуту, показавшуюся Боали целой вечностью, раздался взрыв, и грузовик запылал. Засевшие за ним люди, как и предполагал Наум, пригибаясь, выскочили на открытое место. Еще пара секунд, и оба лежали на дороге неподвижные, сраженные пулями Мелитона.
И тут второй грузовик, который, как только началась стрельба, задом отъехал на некоторое расстояние от колонны, рванул, и обогнув вставшую на дороге машину, помчался со всей мочи по встречной полосе. По нему несколько раз выстрелили из автоматов, но он умудрился проскочить мимо бойцов. Однако почти сразу же остановился. Из грузовика вскочили двое и прошмыгнули под одну из фур. Мгновение спустя оттуда послышались автоматные очереди. Били, похоже, по спецназовцам и по водителям, которые ранее занимались загрузкой. Тула, Бангладеш, Калинин и Ванюшин, первые бросившиеся на помощь Доктору к дороге, припали к земле.
– Видал, как шмаляют, – удивился прапорщик, лежавший рядом с Бангладешем. – Патронов не жалеют. Видать, надеются, что чем чаще и беспорядочней будут стрелять, тем быстрее в кого-нибудь попадут.
Внезапно стрельба оборвалась. Из-под машины, где только что лежали двое нападавших, выглянул Пушкин и, помахав рукой, крикнул:
– Ребята, не стреляйте, свой!
