Он мягко и призывно улыбался, глядя, как Овадья на коленях ползёт к нему. Вот он, не разгибаясь, прильнул губами к нарисованным лепесткам огненного цветка, стал ласкать ртом тело своего господина, обнял его талию и легонько притянул к себе. Рейза не сопротивлялся. Только чуть вздрогнул и тихо застонал, когда жёсткая, грубая рука солдата заскользила по его лонному бугорку, раздвинула бёдра и погрузилась в его промежность. Он прикрыл глаза и лёг на плечо севшего рядом мужчины. Ощущая тепло его тела, он расслабился и поплыл по волнам этой непредсказуемой реки желаний, всё больше и больше подчиняясь вожделениям своего избранника. А тот, обнаружив саму покорность в своих объятьях, уже не стал сдерживаться. Он опрокинул своего прекрасного повелителя на спину и навис над ним, подавляя его и подчиняя себе. Рейза не противился этому: так он был обучен принимать любовь и страсть своих мужчин. Он только судорожно вздыхал, когда губы Овадьи завладевали особенно чувствительными местечками его тела. До этих дней он по большей части только имитировал желание и научился принудительно возбуждать себя, и доводить до экстаза тоже искусственно. Редко когда случалось такое, что его организм требовал близости и излияния, и тогда он не прочь был поразвлечься. Ещё такое случалось от скуки, и удовлетворение было скорее спортивным, чем любовным. Удовольствие без удовольствия. Но сейчас он пригласил Овадью потому, что действительно ощущал себя страшно голодным. Близость Лиора волновала его так, что он был просто не в состоянии справиться с накатившим желанием. Он жаждал любви, но в его голове и в сердце всё перемешалось; чувства замучили своей противоречивостью, и он сделал очередную глупость: что бы досадить возлюбленному, лёг в постель с нелюбимым.
Овадья овладел им быстро и жёстко. Он не стал долго подготавливать своего партнёра, да и сам Рейза не очень-то нуждался в его ласках и поцелуях; в этом не было никаких сомнений. Он даже не позволил их губам встретиться, и это просто бесило Овадью. Он помнил, как описывал свою близость с Рейзой тот чокнутый буйвол в «игровой». Значит, убийце и жестокому варвару можно, а ему, преданнейшему поклоннику из всех, живущих в этой части света, нельзя? Он подавил свой голодный гнев и набросился на покорившегося ему бога. Следующий час он безжалостно вгонял в беззащитное тело свой грозный символ мужественности, то слегка отступаясь, то вновь наваливаясь на хрупкого любовника. Сначала, конечно, он не слишком нажимал, внимательно следя за тем, как отзывается на его страсть тело Плектра. И, казалось, Рейза действительно доволен происходящим. Он поощрял любовника, и тот наконец-то дорвался до удовольствия. Он перестал обращать внимание на чувства Рейзы и с каждой минутой делался всё грубее и безжалостнее. Он всей своей махиной навалился на него, и Рейза стал задыхаться. Рёбра его затрещали, боль в спине сделалась просто нестерпимой. Он застонал, пытаясь выскользнуть из-под глыбы, давившей на него, и стал бить его кулаками по плечам, а когда тот наконец-то приподнялся, то и по груди своего партнёра. Но Овадья тут же крепче сжал его в своих руках, и, не замечая слабых толчков в грудь, которыми молодой человек пытался защититься, с такой силой вонзил в него свой инструмент, что Рейза закричал от боли.
— Пожалуйста, не надо так сильно, мне больно! — Прошептал он, едва Овадья приостановился и дал ему перевести дух. Он попытался погладить Овадью по плечам, по груди, но тот заломил его руку за голову и, подавив слабое сопротивление, страстно впился ртом в его пересохшие губы. Рейза снова застонал и повторил умоляющим, прерывающимся голосом:
— Нет, прошу тебя, не делай этого! Не будь так жесток!
Овадья надменно скривил губы в подобии усмешки:
— А разве Вам это не нравится? Ведь Вы же этого хотели, верно? Все ваши мужчины берут Вас принуждением, и Ваша Милость всегда уступает тому, кто сильнее! Я знаю: Вы любите, когда папочка наказывает плохого мальчика за непослушание!
Плектр неожиданно влепил ему звонкую пощёчину, и его услужник на мгновение даже отпрянул. Рейза попытался высвободиться, но Овадья тут же опомнился и вогнал свой член в его устьице так глубоко и жестоко, что у Рейзы аж в глазах потемнело. Он стал извиваться, пытаясь сжаться и отторгнуть своего мучителя, но тот с ещё пущей яростью рвал его тело своим клинком. Наконец Рейза перестал сопротивляться и покорился. Он прикрыл глаза и стал ждать, когда всё закончится.
