Овадья Барак несильно сжал его щиколотки и, притянув стопы господина к себе, примостил их на своих коленях, как на подставке. Он почувствовал, что для него наконец-то и в правду настало время священнодействия: его божество готово принять приношения, и теперь он сможет раскрыть своё сердце и освободиться от нестерпимого жара неудовлетворённости! И не важно, что Огненная Роза сейчас просто спит, и видит его во сне: это ничего! Скоро сон этот станет таким долгим, что Рейза уже не сможет вырваться из него, и всё остальные грёзы станут далёкими и тусклыми. Останется только он, Овадья Барак! Он стал мысленно повторять заклинания на «увенчание пламени» — своего рода лучшую песнь из всех песней о любви. Тысячи лет назад эти слова были свадебным гимном, призывавшим прекрасную, красноволосую деву Суламиту оставить виноградник, что она стерегла по воле своего хозяина, и прийти в объятия нового господина, и стать царицей его садов. Прекрасная и грустная история любви! Как странно: много раз уже мир был разрушен и выстроен заново; погибли древние боги и их адепты; цари сменяли царей, и новые законы вытесняли старые нормы, но один закон остался всё — таки непреложным, и лишь один гимн, как молитвенное песнопение, передаётся из века в век: «Песнь песней»! И неважно даже, насколько точно люди повторяют по памяти её слова; важно, что она по-прежнему призывает уста отдаваться поцелуям любимых, ибо ласки ненаглядного слаще вина… Овадья тихо, вполголоса стал произносить чувственные стихи — Рейзе это понравилось. Он некоторое время расслабленно улыбался, прислушиваясь к шёпоту влюблённого услужника, и смотрел, как тот разувает его, бережно ласкает его лодыжки, целует стопы. Он в наслаждении прикрыл глаза и ему показалось, что это «свет Божественной свечи» — Лиор Нерия — его любимый лев, мужчина его мечты. Это он здесь с ним, сейчас и навсегда… Рейза застонал и сел на постели. Он чуть отодвинулся от Овадьи, и высвободил из его заботливого плена свои ноги, а когда слуга попытался ещё ненадолго удержать их, он вытянул носки, словно танцовщик, и легонько толкнул ступнями его в грудь. Овадья принял его молчаливое повеление и замер, как пёс, ожидая милости своего хозяина. Рейза повернулся к нему спиной и пристроился на подушку, подогнув колени. Он неторопливо поднял руки к своей изысканной причёске, вынул драгоценные гребни, удерживавшие волосы, и красный шёлк каскадом окатил его спину, плечи; сокрыл всё его тело до самой татуировки. Он встряхнул головой, окончательно высвобождая прекрасный огонь волос, и пальцами стал перебирать, будоражить длинные пряди, при этом чуть покачиваясь из стороны в сторону, словно пританцовывая под неслышную музыку. Овадья зачарованно следил за этой игрой, не смея пошевелиться, или хотя бы даже вздохнуть поглубже. Это было так красиво, что он не мог ни о чём больше думать, кроме как о своём желании коснуться этой шелковистой пламенной волны, поцеловать опалённую розу, рдевшую на его нежной коже в низу спины… И ещё о том, что Лиор Нерия — жалкий неудачник. Ему не видать такого чуда, не изведать этого наслаждения — стать избранником Рейзы Адмони!
Его возлюбленный кумир воздел руки над головой и выгнулся, в пол-оборота повернувшись к своему услужнику:
— Давай же, сделай это! Причеши меня, умасти мою кожу, подкрепи меня вином! Давай вместе выпьем! Ты хочешь?
