Рубашка, украшенная обильной вышивкой, была довольно плотной, Руки скользнули в длинные рукава. Огнеслава замерла, ожидая, что она также опустится вниз, как и предыдущие одежды. Но ткань замерла над головой, падая складками на макушку, сползая на лоб и глаза. А в следующее мгновение, к устам прижались губы мужа, даря долгожданный поцелуй. Рубашка, одернутая вниз, проскочила, взъерошив волосы. Особенно непослушные пряди попали на лицо. Горан с удовольствием, взялся поправлять их, аккуратно касаясь кончиками пальцев щек и губ.
— Что ты делаешь? — возмутилась Огнеслава.
— Всего лишь помогаю тебе одеться, — прошептал он, наклоняясь к самому уху.
— Так не одевать, а раздевать надо.
— Я уже много раз раздевал тебя, а вот одеваю впервые! Довольно занимательно, надо сказать! — ухмыльнулся супруг. — Стой смирно. Что дальше?
— Верхняя юбка, — сдалась Огнеслава. — Вон та, красная.
Юбка оказалась на своем месте мгновенно, а вот пояс опутывался вокруг талии настолько долго, насколько возможно, ведь обводя его вокруг стана, можно не только обнять, но и якобы случайно касаться губами обнаженной шеи.
— Теперь садись, нужно обуть тебя, — взял её за плечи Горан. — Не гоже так долго босыми ногами по холодному полу ходить.
— Я сама… — схватила сапожки Огнеслава.
— Садись, — заулыбался супруг. — Сначала носки.
Оказавшись в кресле, Огнеслава почувствовала, как задираются юбки, и теплые ладони гладят ноги от лодыжек до колен. Одна ножка оказалась в теплом носочке, затем другая, а после мужнины руки обхватили ноги под коленками и пододвинули к себе. Она снова оказалась с ним нос к носу. Ну, уж нет, пусть пожалеет об этой игре! Лукаво взглянув, наклонилась вперед и поцеловала так, что дыхание сбилось. Горан тут же отпустил её колени, но лишь для того, чтобы подхватив подбородок ответить, целуя сперва пылко, а после все легче и легче. Голова кружилась. Как жаль, что ночь скоро закончится. Опустив юбки, он поднялся, чтобы вернуться с гребнем в руках. Огнеслава попыталась что-то сказать, но его указательный палец тут же коснулся её губ, призывая молчать.
— Не волнуйся, я не собираюсь плести косы, да и не умею, но расчесать вполне могу… — тихонько произнес он.
Она послушно наклонила голову, позволяя проворным рукам касаться своей шеи, ушей и лба. Гребень осторожно делил шелковые пряди, расчесывая, заставляя опускать веки, прислушиваясь к ощущениям. Голова запрокинулась. Она почувствовала, как мягкие пальцы заскользили от ключицы к подбородку, а после задержались возле губ. Открыв глаза, увидела, как он наклоняется, чтобы снова поцеловать. Целуя в ответ, она улыбнулась, а после распрямилась и проворно выскользнула из рук.
Подойдя к зеркалам, принялась шустро заплетать косы. Горан тем временем, оказался сзади. Ладони согрели стан. Губы коснулись затылка.
Напрасно было думать, что столь необычный способ одеваться, окажется быстрым, скорее наоборот. Поэтому, когда молодая княгиня оказалась полностью одета, до восхода солнца осталось совсем немного. Но ни один из двоих не жалел.
Почти пробежав тайными ходами, они скоро оказались в её опочивальне в Белом дворце. Начатый при одевании обмен поцелуями не прекращался. Страсть бурлила в крови, не позволяя разомкнуть руки.
— Мне пора… — проговорил Горан, отрываясь от губ жены.
— Да, иди… — ответила она, размыкая руки, но снова целуя на прощание.
Быстро глянув в окно, он ответил на поцелуй, опять обнимая и прижимая к себе. И так продолжалось несколько раз подряд, пока небо не окрасилось алым заревом.
— Теперь, совсем пора! — взяв Огнеславу за плечи и отодвигая от себя, прошептал он. — Закрой глаза и не двигайся!
— Да, — отозвалась, выполняя просьбу.
За мгновение до того, как первый солнечный луч озарил небосвод, Горан исчез. Открыв глаза, молодая княгиня вздохнула, обхватив свои плечи руками, вспоминая недавние прикосновения и ласки.
— Здравия, милая! — раздался вдруг голос свекрови. — Расскажи ка мне, где ты была ночью!
Огнеслава напряглась, но виду не подала. Когда они с Гораном вышли из проема в стене, увлеченные друг другом, даже не заметили, что не одни. В опочивальне было темно и тихо, тусклый свет, падавший из окошек, едва освещал подоконники. Княгиня Верея сидела в кресле в дальнем углу. Кто-то, кто стоял рядом с ней, зажег свечу. Огнеслава увидела Забаву с опухшим от слез лицом. Но после всего, что произошло, появление свекрови не напугало, а даже порадовало, в какой-то степени. Вот её привычная жизнь! Она с удивлением отметила, что суровое лицо и пронзительный взгляд княгини-матери больше не вызывают в ней трепет.
— Доброе утро, матушка, — поклонилась Огнеслава.
— Я спрашиваю, где ты была всю ночь? — резко произнесла Верея.
— Вы же видели, — улыбнулась Огнеслава, — с мужем.
