Рыцарь смотрел на него сначала удивленно, потом оценивающе, потом задумчиво, и наконец, сказав ’’А почему нет?”, отправил в Оружейную за снаряжением. Годрик с готовностью ринулся внутрь, схватил стеганку, нырнул в кольчугу, выбрал меч и прибежал обратно. Сэр Борс уже был готов, и они скрестили клинки. Рукоять приятно грела ладонь, а солнце ликовало за их спинами. Первый бой Годрик выиграл меньше, чем за минуту. Сэр Борс удивленно поднялся и с еще большим энтузиазмом потребовал еще один. Здесь он прикладывал больше усилий, но Годрик снова его уложил. И в третий раз тоже. В четвертый сэр Борс воткнул меч в траву и поднял руки, стараясь отдышаться.
- Признаю, ты хорош, – сказал он. – Может, у тебя и будет шанс. Но что ты сделаешь, если победишь?
Гриффиндор повел плечами и небрежно ответил:
- Никто не говорил, что судебные поединки обязательно должны быть до смерти.
И впервые за эту их встречу сэр Борс улыбнулся и протянул руку для пожатия.
Про себя Годрик решил, что если он все же не будет побеждать в сражении с сэром Мадором, то использует магию. Он будет защищать хорошего человека, добрую женщину, от огромной несправедливости – не это ли правильный повод? Это не будет хитростью или жульничеством, ведь королеву обвинили благодаря чьей-то подлости, а он всего лишь восстановит справедливость.
- Я же уже сказал тебе, парень, – раздраженно ответил ему стражник, когда он вновь пришел к покоям Гвиневры, – Ее Величество не принимает сегодня никого. Смирись.
- Меня примет, – терпеливо возразил Гриффиндор. – Скажите ей, что я от сэра Борса Ганского. Тогда примет.
Стражник возвел глаза к потолку и вошел в покои, откуда возвратился снова с еще более невпечатленным лицом. Даже не соизволил ничего сказать, просто махнул рукой и вновь уставился в коридор.
Королева сидела на кровати, явно находясь в плену у совсем не радужных мыслей. Но на его приход подняла голову. Он выпрямился.
- Ваше Величество. У меня для вас есть хорошие новости.
====== Глава 8. Пусть же начнется поединок! ======
Труба зачинщика надменный вызов шлет,
И рыцаря труба в ответ поет,
Поляна вторит им и небосвод.
Забрала опустили седоки,
И к панцирям прикреплены древки;
Вот кони понеслись, и наконец
С бойцом вплотную съехался боец.
© “Паламон и Арсита”, Драйден
Надо сказать, что Годрик всегда мечтал оказаться героем этой картины: разноцветный шатер, рыцарь, собирающийся на бой, благородная дама, повязывающая ему на руку свой шарф. О чем он точно не мечтал, так это о том, что первый его бой будет за жизнь или смерть этой самой дамы, а та окажется не его возлюбленной, а самой королевой. Может быть, поэтому он и ощущал некоторую нервозность.
- Будьте осторожны, – строго наказала Гвиневра, чем очень напомнила ему его мать. Гриффиндор усмехнулся, поднимая руки, чтобы слуга повязал ему пояс.
- Верьте в меня, Ваше Величество.
- Здесь мало удачи.
- Значит, верьте в судьбу. Вряд ли ей особенно нужно, чтобы Камелотом правил одинокий король. – Она вздохнула. – Я не позволю вам сойти на костер. Обещаю.
Королева кивнула.
- Не обещайте. Но спасибо.
И она покинула шатер в сопровождении группы рыцарей, которые должны были неотлучно следовать за ней, как за преступницей.
Слуга закончил с экипировкой и вытянулся в струнку, ожидая приказа. Для Годрика это было что-то новое: позволять кому-то себя одевать, распоряжаться этим кем-то. Он знал, что именно так вырос его лучший друг, но самому ему это не казалось удобным. Мало того, приказывая, он чувствовал себя неуверенно, почти виновато, хоть это было совсем не то же самое, чего он до паники боялся. Слугам платили, слуг нанимали, это был их собственный выбор – зарабатывать деньги тем, что надевали кому-то штаны.
Гриффиндор отпустил его, подошел к выходу из шатра и едва-едва раздвинул полы, чтобы посмотреть. Вокруг стоял шум: трибуны заполнялись рыцарями, периметр поля боя охватывался красными лентами, оруженосцы подготавливали оружие, распорядители проверяли землю на поле, а Джеффри Монмута взирал на все это с кресла судьи печальным, удрученным взглядом, будто желая сказать всем: “Остановитесь, ну что же вы творите?” Королева уже сидела рядом с ним, все так же окруженная выводком рыцарей. По ее виду нельзя было даже заподозрить, что она волнуется. На все это падала громадная рассеянная тень замка, взиравшего на творящуюся у его подножья страшную ошибку печальными окнами.
И тут Годрик перетрусил настолько, что пошел вглубь шатра к стойке и чуть не сложил на нее свой меч. Одернулся, чертыхнулся и с лязгом сунул его обратно за пояс. Взъерошил волосы, растер лицо, зачем-то поправил капюшон кольчуги. И возненавидел себя за то, что кончики пальцев задрожали. Сжав руки в кулаки, он уперся ими в высокую лавку, что стояла здесь, и шумно задышал.
Делать что-то настолько большое и важное? Самому? Без отца?
Он кусал губы, буквально ощущая, как в его теле становится все меньше магии, чем больше появляется страха.
- Черт! – прорычал он, со всей силы вдарив кулаком по лавке. Боль отрезвила. Вот только воспоминания уже пришли.
