Когда Кара и Мордред наткнулись на Годрика, несшего дозор около одной из стен цитадели, тот был готов их увидеть. Он подозревал, что младший товарищ решится на что-то такое, ведь однажды он сам готов был оставить Камелот, чтобы спасти от казни Слизерина. Годрик понимал чувства юноши, как всякий, кто любит и любим. Девушка не вызывала в нем теплых чувств, и решение суда, с точки зрения государства, на его взгляд, было правильным – ведь она часть революции. Но он так же понимал, что эта девица – просто еще одна озлобившаяся волшебница, считающая войну единственным выходом.
Не дав влюбленным заговорить, Годрик толкнул их в черный от ночи коридор, ведший на террасу, которая в этот час – он знал – не охранялась.
- Держитесь западной стороны, – быстро приказал он. – Там сейчас нет караульных, но они появятся через четверть часа. Если не успеете, я перераспределю их.
- Спасибо, – выдохнул Мордред, невольно улыбнувшись. А Кара взглянула на старшего рыцаря исподлобья. В ее руке почему-то был кинжал ее возлюбленного.
- Зачем ты нам помогаешь? – спросила она резко и недоверчиво. – Ты же рыцарь!
- Спрячь когти, девочка, – холодно осадил ее Гриффиндор, глядя сверху-вниз. – Если тебе полегчает, я это делаю не для тебя, а для Мордреда.
Кара едва слышно фыркнула и потянула друида в коридор, но Годрик удержал его за плечо.
- Мордред, послушай меня, – быстро сказал он. – Братишка, мне не нравится, куда заведет тебя эта девица. Возвращайся, как только все уладишь. Не думай, что все кончено, хорошо?
Юноша смотрел на него отчаянно и благодарно. Как будто в глухом одиночестве нашел родную душу. Он не подобрал слов – кивнул. И они оба растворились во тьме. А Годрик, сжав кулаки, чтобы унять почему-то появившуюся мелкую дрожь в руках, остался стоять на месте.
Колокол зазвонил раньше, чем он думал. В коридор заскочил Мадор:
- Гриффиндор! Быстрее, к темницам, король собирает всех рыцарей!
Годрик поспешил за товарищем, они спустились к темницам, где уже текла река из железа, суетились голоса, слуги хлопали мокрыми тряпками и открывали окна, чтобы убрать остатки усыпляющего дыма. А в коридоре лежало тело. Увидев его, Гриффиндор замер, как оглушенный, будто на него обрушили ушат ледяной воды. Слуги уже поднимали тело на носилки, но они остановились по знаку Мадора, который присел, чтобы кратко и скорбно сжать руку умершего. Сэра Эдварда. Их товарища, брата девушки, за которой усердно ухаживал Леон. Мадор поднялся, кивнул слугам, чтобы те уносили тело, и вернулся к Годрику.
- Ранение от кинжала, – процедил он, и его черные глаза налились гневом. – Нашего кинжала.
Гриффиндора прошиб холодный пот.
Перед ним было тело его товарища, который знал больше военных баек, чем все барды на свете, и с которым они любили играть в карты. А где-то там, в черноте ночи, убегал еще один товарищ, а с ним девушка с его кинжалом, заколовшим Эдварда. Картинка сложилась. И загорелась.
Годрика следом за Мадором накрыла ярость. Он потерял немало товарищей-рыцарей, но ни разу от рук своего же! Что на самом деле случилось? Мордред сам зарезал Эдварда или смотрел, как его зарезала его пассия? Впрочем, разницы не было никакой, потому что в любом случае юный рыцарь допустил убийство брата по оружию. Он предал свою клятву, предал их дружбу, их священное братство, он наплевал на их узы товарищества и подло убил одного из них – неважно, своими ли руками или Кары! Годрик мог понять желание сбежать и спасти любимую женщину, но зарезать по пути друга?!
- Все еще считаешь его безвредным? – вдруг оказался рядом Мерлин, и Годрик впервые не смог ничего ему ответить.
Рыцари услышали приказ обыскать лес и бросились вон из замка в ночь.
Они нашли беглецов довольно быстро, наверняка, потому что Кара все еще хромала. Мордред поднялся с земли, выхватив меч, когда рыцари подступили совсем близко. И тут Годрик даже вздрогнул от прозвучавшего в его голове голоса, хотя он и не в первый раз встречался со способностью друидов общаться мыслями. Кара воскликнула ’’Используй свой магию! Убей их!”, не раскрыв рта.
Мерлин и Годрик быстро переглянулись. Мордред же медленно перевел слегка ошарашенный взгляд на сидящую рядом девушку.
- Они мои друзья, – негромко сказал он.
- Сдавайтесь, – вклинился спокойный голос Артура.
Друид перевел на него взгляд. Отчаянный, но решительный.
- Отпустите ее. Мы покинем Камелот и никогда не вернемся, я даю вам слово!
Голос его дрогнул, и Годрик будто почувствовал его дикое нежелание сражаться. Перед юношей стояли те, кто еще недавно трепал его по волосам и выбивал дух на тренировочном поле. Здесь были и Гвейн, и Леон, и Мадор, и Теодор, и все просто смотрели на него, потому что они тоже не хотели драться. И в то же время не могли отступить назад – не только из-за приказа короля, но и из-за бездыханного тела сэра Эдварда, на чьи похороны им предстояло вернуться домой.
