Здесь рухнула дружба. Здесь обрывались священные узы, которые казались нерасторжимыми. Еще позавчера они все вместе гурьбой пошли в таверну, заказав вина для всех, кроме Годрика и Мордреда – те взяли по одной кружке медовухи. И Гриффиндор свою почти не тронул, так что в итоге ее под шумок выпил младший, чем вызвал бурное веселье за столом. И именно они вдвоем помогали захмелевшим друзьям благополучно добраться до дома. Все это было совсем недавно, в прошлый миг. И сейчас промелькнуло перед глазами. А потом вокруг снова встала кромешная ночь, в которой были только белое и черное – справедливость закона и предатель-товарищ.
- Пожалуйста, – попросил Мордред, глядя в глаза Артуру, но тот оставался недвижим и бесстрастен. – Гвейн? – обратился друид к другому другу, но тот не двинулся с места. – Леон? Годрик?
“Используй свою магию!” – требовательно повторила Кара.
Рыцари сурово и скорбно молчали.
“Ну же!”
Мордред в последний раз взглянул на бывших друзей. И опустил голову.
Мерлин и Годрик напряглись, готовые в любую секунду послать свою магию на защиту.
Друид поднял голову, его глаза смотрели холодно и страшно.
И в этот момент сзади подкрался Персиваль, в один мощный удар оглушив юношу. Друид упал на лесной перегной.
Когда они доставили беглецов в темницу, Годрик, как и, наверное, все рыцари, от всей души радовался, что не ему, а стражникам пришлось закрыть Мордреда за решеткой. Руки немели от схватки, которой не было, но которая должна была неизбежно случиться.
- Что ты со мной сделаешь? – спросил друид у короля.
Тот все время молча смотрел на него, словно решая сложную задачу.
- Хотел бы я знать, – наконец ответил он, покидая темницы.
Годрик и Мерлин повернулись за ним, и их нагнал мысленный голос.
“Почему ты не мог просто не вмешиваться, Эмрис?!”
Мерлин замер на секунду. И ушел.
“Почему ты мне не помог?!” – в бешенстве воскликнули мысли друида, останавливая Гриффиндора. Тот медленно повернулся.
“Я рыцарь, Мордред, – произнесли его мысли. – А это значит, что я чту узы братства. Я просил тебя не идти за этой девицей. Я просил тебя не забывать, что мы друзья, неважно, кого ты любишь. А ты позволил убить одного из нас. Ты предал наши клятвы, нашу дружбу. Прости, братишка...”
В окна Тронного Зала лениво заплывали рассеянные лучи блеклого рассвета.
- Все присутствующие знают, какие преступления ты совершила. Но я желаю дать тебе шанс.
Мерлин даже задержал дыхание от неожиданности.
Вчера он пошел к Артуру, но не смог связать и двух слов, хотя должен быть разразиться пламенной речью. И все же этих двух слов хватило, как оказалось. Кара стояла перед тронами, уже приготовленная к казни, но король предлагал другой выход.
- Я знаю, что друиды – мирные люди, – продолжал он. – Ты...молода. Впечатлительна. Легкая мишень для таких, как Моргана. Если ты раскаешься в своих деяниях...я пощажу тебя.
Мерлин даже несмело заулыбался и аккуратно выдохнул ртом. Надежда была здесь, как светлые лучи рассвета. Прямо сейчас все могло быть спасено...
Если бы не проклятая гордыня Кары.
- Я не могу раскаяться в преступлениях, если я их не совершала.
Артур помолчал.
- Кара... – снова воззвал он.
- Борьба за свободу – не преступление, – отрезала девушка. – Борьба за право быть самим собой – не преступление.
Король прикрыл глаза, бессильно вздохнув. Нашел взглядом Мерлина в толпе придворных.
“Я не могу спасти того, кто не хочет быть спасенным.”
Мерлин смотрел на то, как безнадежно умирает такая живая только что надежда, и едва сдерживался, чтобы не подскочить к друидке и не объяснить ей, что сейчас она обязана соврать, чтобы не случилась катастрофа. Что сейчас от ее гордыни погибнет больше, чем ее жизнь. Погибнет все. Почему ей, черт возьми, не хотелось выжить хотя бы ради Мордреда? Да где ей еще такой король мог попасться, который бы после всего, что она совершила, еще даровал бы ей милость, к тому же, уговаривал бы ее спастись? Неужели нельзя немного прикусить язык хоть раз ради общего блага? Если Мерлин, которого все, кому не лень, называли величайшим магом на земле, мог гнуть свою гордость, отстирывая вонючие носки и терпя подначивания, почему эта несносная девица не могла?
- Ты заслуживаешь той судьбы, что тебя ожидает, Артур Пендрагон, – с достоинством сказала смертница.
Кару повесили. Камера Мордреда, которого собирались освободить, была разворочена, решетка погнута, а дверь валялась рядом, горячая, как только что из кузни. Будто узник обладал магией.
- Он словно испарился, – докладывал Мерлин. – Стражи дошли до самой реки. Никаких следов.
- Я принял его, – будто не услышав, сказал Артур.
Он сидел у себя в покоях и пялился в потолок тем самым взглядом, который Мерлин уже видел не меньше трех раз. Только теперь к отрешенности и загнанности добавилось еще что-то. Раздражение. Неумолимо закипающая злость. Словно королю в конец осточертело, что его предают.
- У тебя доброе сердце, – ответил слуга. – Не вини себя за это.
- Я не должен был ему доверять, – выдохнул друг, отлипая от спинки стула и пряча лицо в ладонях.
