Первым выступал сказочник, который рассказал всем давно известную, но до сих пор красивую сказку о том, как Зима родила Весну, которая была почти такой же холодной, как ее мать. А потом Весна влюбилась в беспечное и ветреное Лето, настолько приблизилась к нему, что чуть не растаяла и не умерла. Зима и Лето едва не стали мстить друг другу, считая друг друга виноватыми в том, что случилось. Но Весна, так как любила обоих, попросила их существовать по обе стороны от нее, чтобы она могла жить и любить обоих. И так устроилась первая половина года.
Затем пришли скоморохи, и как ни вглядывался Годрик, ни в одном не узнал своего подозреваемого. А потом вышел менестрель. Настроив прекрасный звучный голос, он запел:
- В пучине глухих позабытых времён
Стремился к могуществу каждый барон,
И средь непроглядного леса и сёл
Порою жестокий царил произвол.
Убийства, насилие, пытки, грабёж…
Но стала к Артуру идти молодёжь.
Все рыцари знали, что ценится здесь
Не грубая сила, а доблесть и честь.
Король собирал паладинов двора,
Готовых сражаться во имя Добра… (1)
Сидящие за столом захлопали, менестрель раскланялся, сэр Леон предложил тост, и все грянули хором “За короля Артура!”, а сам король надулся от важности. Затем вышли музыканты и принялись играть невероятно заводной рил. Артур пригласил Гвиневру, и они первыми принялись кружиться по зале средь сотен свечей, благоухающих цветов и ярких платьев. К ним присоединились еще несколько пар, среди которых были рыцари и придворные дамы. Затем какая-то служанка каким-то образом вытащила туда же Мерлина, который отбивался всеми руками и ногами, но храбрая девушка так завертела его в танце, что бедный маг стал похож на пьяную юлу, которая, к тому же, даже не понимает, где находится. Остановив это, служанка схватила его за руки и повела танец, а Мерлин побагровел от смущения. Гвейн подхватил какую-то толстенькую даму и припустил с ней в обнимку вдоль столов по периметру зала, хотя в конце возмущенная дама обругала его на чем свет стоит и даже отлупила мокрым букетом цветов, который он вытащил прямо из вазы на столе и вручил ей. Годрик едва удержался от того, чтобы присоединиться к ним, хоть и совершенно не умел танцевать, но ноги оттаптывали несчастный пол залы. Он продолжал высматривать опасность.
Когда рил стих, и все гости, разгоряченные, уселись обратно за столы и первым делом подняли тост за Камелот и его гостей, в зал вышла целая группа менестрелей в длинных красных одеждах. Пели они о том, как было образовано братство Круглого Стола:
- …Днём позже те рыцари в зале большом
Впервые воссели за Круглым Столом.
На креслах дубовых зажглись письмена –
Собравшихся славных мужей имена…
Торжественно встав, опираясь на меч,
Артур произнёс свою первую речь:
«Собратья! Немного пока ещё нас –
Другие прибудут в назначенный час.
Велик этот день – ныне создали мы
Священное братство защиты от Тьмы.
Друзья! Устремим свои помыслы ввысь!»
И рыцарской клятвой они поклялись:
Родимой страны защищать рубежи,
Бежать от измены, бесчестья и лжи,
Свой меч только в правом бою поднимать,
В обиду ни дам, ни девиц не давать,
Врагов, что сдаются на милость, щадить,
Сирóтам и вдовам опорою быть…
…Со злом они жаркие битвы вели,
Гремела их слава до края земли… (2)
Снова загремели аплодисменты, рыцари во главе с королем поднялись, чтобы выпить за себя любимых. Затем снова вышли барды и сказочники, которые принялись рассказывать о славных битвах короля Утера, и в песнях этих король выглядел таким доблестным и правым, словно не было утопленных детей и сожженных дотла женщин... Песни пели о героях, не помня о том, что те вовсе не были идеальными. Песни не помнили о том, что их персонаж был человеком, который утопил в крови свое королевство, что он завоевал его и правил не то чтобы очень хорошо. Песням было на это плевать, они наивно пели о хорошем Утере, который стоял впереди своей армии и дрался против тьмы. Песни лгали, мешая правду с вымыслом, нагло лгали, облекая выдумку в красивые слова, зная, что всем вокруг очень хочется верить только в эту правду и больше ни во что.
Годрик уже подумывал было пригубить все-таки немного вина, как вдруг...
Из разношерстной толпы вышел тот самый скоморох и подошел прямо к королю. В наступившей после выступления менестрелей и аплодисментов тишине рыцарь хорошо расслышал его слова:
- Ваше Величество, я хотел бы вам предложить фокус, чтобы повеселить вашу королеву, – скоморох вежливо улыбнулся Гвиневре. – Вы разделяете мою жажду ее улыбки?
Королевская чета весело переглянулась.
- Конечно, разделяю, – ответил Артур. – Что нужно делать, шут?
Скоморох артистично поклонился:
- Выйдете со мной в западную комнатку. Нам понадобится совсем немного времени, не волнуйтесь, королева.
- Иди, я сейчас подойду.
