- Ну король Говард, знаешь, это... – махнул рукой сэр Мелиот. – Да и с ним тоже непонятно. Что правда, что вымысел уже никто не знает.
- Это только Монмута знает, – усмехнулся сэр Сафир. – Клянусь чем хотите, ребята, но если не Монмута, то кто-нибудь из его потомков напишет-таки когда-нибудь толстенную книгу о всех нас. Только когда ее решатся прочесть, тоже будут, как мы сейчас, думать, что там правда, а что вымысел.
Все хмыкнули.
- Ну, я считаю, что если столько слухов и легенд, все же часть из них правда, – продолжил свою мысль сэр Арус. – И потом, разве людям захотелось бы придумывать всякое про человека, если бы он не был выдающимся? Да одна память о нем уже людей объединяла! Вон, наши при Эмсе с его кличем на бой шли. И выиграли, хотя там тоже перевес, вроде, был, не помню...
- В Эмсе наших врагов шпион сдал, – напомнил сэр Мелиот.
- А, да? Ну все равно…
- А я думаю, что вы не о том думаете, – вдруг вклинился до сих пор молчавший сэр Дарас. Он покачивал на колене бурдюк с вином. – Вы вот про короля Говарда вспомнили... А я вам Артура процитирую. В сражении все решает не количество, не организация и даже не лидер. Важен дух армии, понимаете? – он посмотрел всем в глаза. – Сколько примеров ни приводи, везде одно и тоже: большой перевес, плохие командиры, дурной король...и что тогда побеждает? А? Мы! Каждый из нас – вот как говорит наш молодой король – важен. А почему? Да потому что пока каждый из нас верит в победу, пока каждый из нас готов сражаться, пока каждый из нас предан делу – никто нас не победит.
Все притихли у костра. Годрик мысленно согласился с этой речью.
- Помните битву при Вадмунде? – негромко нарушил общее молчание сэр Клодрус. – Вот там был этот самый дух. Сколько тогда было?
- Я не помню... – задумчиво протянул сэр Мелиот, почесав щетину.
- Пятнадцать против сорока, – подсказал сэр Сафир, отпив из своего бурдюка. – А битва была на реке...
Отклонившись спиной назад, Годрик кинул взгляд через лагерь и увидел, как все еще сидящие около дерева Артур и Мерлин о чем-то весело хохочут, не скрывая искренности на лицах.
Забавная все-таки штука, эти военные походы.
====== Глава 20. Жить ради жизни. ======
Один из самых счастливых дней в жизни Гвен начинался весьма грустно и серо.
Во-первых, в Камелоте уже давно не бывало такого дождливого июля. Солнце выглядывало только несколько раз за день, а в остальное время небо хмурилось или плакало навязчивым печальным дождем. Сначала радовавшиеся естественной влаге хозяйки огородов теперь всерьез переживали за урожай. Казалось, сама погода в Камелоте была против разлучаться со своими лучшими сынами, которые отправились в поход.
Во-вторых, конечно, Гвен не могла чувствовать себя абсолютно хорошо, если рядом долго не было мужа. Не говоря уже о том, что это повод не только для грусти, но и для волнения. О да, пока она могла видеть его, гордо восседающего на коне впереди войска или уверенно вышагивающего рядом с одним только Мерлином, она могла верить всем этим служанкам, которые вместе с ней смотрели в окно и говорили ей подбадривающие слова об удаче, храбрости и обязательном возвращении. Пока она еще могла видеть, как тяжело покачивается на его поясе меч, она могла кивать всем сочувствующим и понимающим, соглашаясь, что, конечно, король ни за что не может умереть, он вернется цел и невредим в Камелот. Но как только большая или маленькая процессия заворачивала с главной дороги в лес, и она больше не могла ее видеть с самых высоких башен дворца, никакие силы на свете и даже опыт не могли убедить ее перестать волноваться.
На этот раз в Камелоте остался Элиан, так что ей приходилось волноваться только за мужа, но это не поднимало по утрам настроение. Вообще в Камелоте остались на сей раз почти все старшие рыцари, над которыми командование было поручено взять Элиану, так что, по сути, королевством управляли брат с сестрой, и это было прекрасное времяпровождение. Они вместе обедали за одним столом, прогуливались верхом в свободное время, а вечером, когда королева была занята бумагами и бухгалтерией, рыцарь проскальзывал в ее покои, чтобы поддразниваниями отвлечь и побыть немножко просто детьми, которыми они не были уже слишком давно. Гвен с удовольствием проводила с братом это время, будучи не в силах нарадоваться тому, что он наконец нашел свое место, и это место оказалось рядом с ней. Тому, что теперь ей не надо на него злиться, а можно просто любить и подначивать.
И все бы ничего, если бы не третий повод плохого настроения – плохое самочувствие. У Гвиневры не было матери с детского возраста, поэтому неудивительно, что многих вещей она попросту не знала. Поэтому когда ее стало подташнивать, она посчитала это следствием стресса и даже не пошла к Гаюсу. Все длилось до того самого дня в начале июля, когда миновала почти неделя с отъезда отряда в Богорд.
