Друзья много разговаривали, оставаясь после дня переговоров наедине во временных покоях короля. Артур шутил над тем, что Мерлин будет худшим нянькой, потому что маленький принц будет вить из него веревки, а Мерлин шутил, что Артур будет худшим папашей, потому что даже не сможет научить своего сына одеваться. Они перебивали друг друга, вместе с тем внимательно слушая, наслаждаясь этой идеей общего будущего, задыхаясь от мечты, которая вот-вот должна была родиться. Этот малыш, которого все без спроса уже дружно нарекли мальчиком, еще не родившись, был средоточием всеобщей любви. Он был будущим, он был мечтой, он был счастьем, он был залогом того, что все вокруг него станут лучше. Мерлин видел, как его друг буквально сияет нежностью, придумывая, что скажет сыну в той или иной ситуации. Сам чувствовал упоение от того, что совсем скоро в их жизнь придет малыш, которого все, казалось, ждали уже слишком давно, который будет улыбаться и заставит весь Камелот ожить новой, лучшей жизнью.
У всех было настроение победителей, которое только усилилось, когда на дорогах Камелота их стал встречать народ. Радостная весть о союзе с Богордом и прекращении там междоусобиц полетела от крестьянина к крестьянину, и скоро каждая деревня и городок, в котором останавливалась или мимо которого проезжала процессия, обрушивали на нее все свое ликование, благодарность, восхищение и любовь. И именно так, в окружении общей радости, это триумфальное шествие добралось до столицы.
- Мы проехали уже почти весь ближний лес, но я все еще не могу поверить, что ты согласился на эту прогулку.
Гвиневра обернулась в седле, чтобы посмотреть на едущего за ней брата. Было где-то шесть часов, но из-за смурного неба лес заполнили тени. К слову, когда они выезжали, ни намека на хмарь не было, они, собственно, поэтому и выехали, надеясь на хорошую погоду. Но оказалось, что июльская хандра решила захватить еще и начало августа. Даже бабки-горожанки, которые обычно знают все на свете, сейчас не решались угадывать по приметам, когда же в
Камелот вернется солнце.
- Отказать тебе после того, как ты мне чуть голову не отгрызла, когда я побоялся идти к поварихе и просить для тебя варенье и рыбу? – смеясь, спросил Элиан. – Ты считаешь, что я совсем не дорожу жизнью?
- Неужели беременность действительно сделала из меня такое чудовище? – протянула Гвен ранимо и жалобно.
- Нет. Но я все равно рад, что Артур возвращается. Не одному же мне рисковать своей жизнью походами к поварихе. Кстати, – рыцарь прищурился, – надеюсь, наша прогулка зашла так далеко не потому, что ты решила выехать ему навстречу?
- Л-логика, – фыркнула женщина. – К вашему сведению, сэр-рыцарь-который-вместе-со-мной-слушал-доклад-гонца, они едут по другой дороге. И вообще, скорее всего, приедут завтра. А мне Гаюс сказал, что прогулки полезны. Так что...
Малыш в животе одобрительно толкнулся в знак согласия. Как ни привыкла уже Гвен к этому явлению, но все равно улыбнулась, погладив живот, который, уже на шестом месяце, был заметен.
Из-за отсутствия солнца они не сразу увидели, что выехали к концу леса. Поэтому первым делом они услышали звуки. Из серого просвета между деревьями на них вылетели, как стая летучих мышей, крики: отчаянные, плачущие, рычащие, яростные. Лязг металла и ржанье лошадей. Всадники переглянулись и приблизились, чтобы увидеть, что творится.
Деревня. Энзан, самая близкая к столице деревня, разделенная с ней только лесом. Они стояли у этой деревни и видели, что происходит: работорговцы. Человек сорок всадников, вооруженных до зубов, три повозки с приоткрытыми занавесями, в которых виднелись истерзанные цепями запястья и бледные от покорности судьбе лица. Отряд напал на деревню, и теперь бедных жителей, кричащих или пытающихся сопротивляться, но совершенно безоружных, ломали и тащили к повозкам. Несколько лежали мертвыми на пыльной дороге, как ненужные куклы.
Гвиневра рванулась вперед, но сильной хваткой брат удержал ее на месте.
- Куда ты собралась? – прошипел он.
Гвен опешила.
- Что значит “куда”? На помощь.
- Мы не можем, нас мало, – покачал головой Элиан. – Они далеко не уйдут. Мы вернемся в цитадель, и я отправлюсь на их поиски с отрядом рыцарей.
- А этим людям позволим пока страдать? – возмущенно возразила Гвен, вырывая руку. – Сколько из них умрет, пока мы их найдем? ЕСЛИ найдем.
- Слушай, я забочусь о тебе, – нетерпеливо сказал рыцарь.
- А я забочусь об этих людях, – железным тоном отрезала королева.
- Как? – воззвал к ее рассудку брат. – Врагов больше!
- Да, но только пять к одному, – невозмутимо ответила Гвен, и Элиан усмехнулся, узнав фразу ее мужа. – Считая тех из жителей, кто будет бороться за свою свободу.
- Но у тебя нет плана!
- Умоляю, – фыркнула королева. – Дай мне арбалет.
