Жители деревни с хохотом и готовностью уверили ее в своей надежности. Плачущие родственники забрали мертвые тела, а твердо стоявшие на ногах мужчины с вилами и отобранными мечами отвели пленных работорговцев в деревенскую тюрьму под присмотром Элиана. Гвиневра проследила за тем, как к раненому коню пришли люди, вытащили стрелу и стали обрабатывать рану. Противное ощущение в животе не покидало ее, и она уже начинала волноваться.
Так что когда жители деревни, снова и снова повторяя слова благодарности на все лады, подвели ей одну из своих лошадей, Гвиневра строго и быстро попрощалась с ними и, развернувшись, негромко сказала брату:
- Давай быстрее домой. Мне нехорошо, и я боюсь, что что-то не так, мне нужен Гаюс.
Элиан нахмурился, подсадил ее на лошадь, вскочил в седло сам и немедля тронул своего коня.
- Что ты чувствуешь?
Гвен мотнула головой и, снова почувствовав уханье и тяжесть в животе, прижала к нему ладонь.
- Просто...что-то не так.
Она старалась не паниковать. Успокаивала себя всем, чем могла, говорила себе, что все это просто небольшое волнение от падения на лошади, что сейчас они приедут домой, там Гаюс степенным голосом скажет, что все хорошо, они лягут спать, а потом распахнутся двери и вернется отряд из Богорда. Но это уханье в животе не давало покоя. Довольно долго только страх напрягал ей ноги и заставлял вздрагивать пальцы на поводьях. И почти уже у самых ворот города, в который они поехали более коротким путем, в животе толкнулась резкая и горячая боль, такая сильная, что Гвен вскрикнула, припав к шее коня. Рука в панике метнулась к источнику боли, как будто и вправду могла ее унять.
- Что с тобой? – мгновенно последовал взволнованный вопрос Элиана.
Гвен хотела ответить, но боль повторилась, и она инстинктивно попыталась скрючиться на седле, морщась от боли и вцепившись пальцами одной руки в гриву коня. “Нет, не сейчас, не сейчас... – лихорадочно метались мысли. – Пожалуйста!”
- Что происходит? – требовательно повторил Элиан.
Еще одна волна боли. Гвиневра в ужасе распахнула глаза, уставившись на брата.
- Кажется...Элиан, кажется, у меня роды!
- Что? – опешил рыцарь, нахмурившись так, словно собирался злиться. – Но еще же рано! Ведь рано же, да?
Она покивала головой, от страха спазм сжал горло. Нет, нет, все должно быть не так, не сейчас! Еще больше трех месяцев она должна была носить ребенка под сердцем, а сейчас...он не сможет...он не должен...нет!
- Нам нужно во дворец! – вскрикнула Гвен, в отчаянии взглянув на брата. – Сейчас же!
Не дожидаясь реакции, она тронула коня и, припав к его гриве, заставила ехать быстрее. Боль перестала накатывать, но что-то поселилось внизу живота, что-то нехорошее и пугающее. Кровь, казалось, бежала вперед копыт коня, пальцы судорожно сжимали поводья. Холод растекался по телу от одной мысли, что ее малыш может пострадать. Он испугался, он ударился, с ним может произойти что угодно, к тому же... Гвен не была дурой, она помнила рассказы соседок о преждевременных родах, о том, что это никогда не приводило к добру. О том, что недоношенные дети...умирали, но мысли об этом сейчас даже не облекались в слова в ее голове, просто страх настойчиво клокотал в горле и гнал вперед.
По городским дорогам, вымощенным гораздо лучше, ехать было удобнее, и Гвен заметила это по чуть утихшей боли. Но это только слегка прочистило ее рассудок, и, прибыв ко дворцу, она с порога потребовала Гаюса. О стекла ударил усилившийся дождь и загремел так, что в висках застучало. Приказав подоспевшему сэру Борсу отправить в Энзан конвой из рыцарей, чтобы доставить в столицу банду работорговцев, она тут же согнулась пополам, и по коридорам в три конца разлетелся ее крик. Боль сжала живот, она схватилась за его низ. На глазах против воли выступили слезы.
- Нет, малыш, не надо, пожалуйста, не сейчас, – умоляюще пробормотала она, словно стараясь руками удержать дитя в животе. – Ты еще мал, ты не сможешь жить, пожалуйста, пожалуйста, не надо, не делай этого...
К ней кинулись служанки, целая стая девиц в светлых платьях, а все потому что личной служанки на замену Юлии она пока так и не нашла. Элиан, не дожидаясь просьб, подхватил сестру на руки, и она оказалась прижатой к его мокрой от дождя кольчуге. Ступеньки дались им нелегко, на потолок Гвен даже не пыталась смотреть. Вообще все, что было за пределами ее рук, обнимающих живот, казалось неважным. Все, что было важно, сейчас было у нее под сердцем и неумолимо ускользало из-под ее ладоней.
