Гвиневра взяла в руки оружие и, подогнав лошадь в нужное место, прицелилась. Может, в меткости мужу она и уступала, да и охота ее никогда не прельщала, но попасть в одного из работорговцев она смогла. Тот накренился с седла и мешком свалился наземь посреди общей суматохи. Его коллеги бросились к нему, и это дало шанс еще одной стреле, тоже попавшей в цель. Не теряя ни секунды, Гвен перегнала коня на несколько метров в сторону и снова выстрелила. Трое из сорока были выведены из строя, работорговцы вытаскивали мечи и арбалеты, уже поняв, откуда стреляли. Гвен только успела заметить, как Элиан, опередив ее, показался из-за защищавшей их стены деревьев и, обнажив меч, ринулся к врагам, ведя коня так, чтобы ускользнуть от стрел. Мысленно похвалив брата за порыв, Гвиневра ринулась в другую сторону и выбралась из леса с противоположного конца, ближе к деревне. Этот обманный трюк позволил ей выпустить еще несколько стрел, пара из которых попала в цель.
- Работорговля запрещена в Камелоте! – закричала она, остановив коня перед толпой крестьян.
Спиной она чувствовала волной прошедший шепот среди людей, под ней горел молодостью конь, а сердце жаждало справедливости при виде измученных людей в цепях.
- Это королева! Это королева Гвиневра! Мы спасены! – взвились в хмурое небо крики испуганных крестьян, обретающих храбрость при виде хрупкой женщины на лошади, вставшей за них горой.
Элиан, выведя из строя еще пятерку врагов своим мечом, сделав петлю, притормозил коня рядом с ней. Теперь перед ними было еще около тридцати работорговцев. А их самих было двое. Гвен не чувствовала ничего, кроме гнева.
- Вы нарушили закон! – крикнула она. – Вы пошли против свободы и права! Как королева Камелота, я приказываю вас арестовать.
Работорговцы, конечно, могли бы посмеяться словам женщины, посмевшей бросить им вызов. Да только вот власть творит чудеса, когда тот, кто ей обладает, пользуется ей на благо. Этого не понять таким, как Один или Сенред. Или Моргана. Сейчас люди Богорда с радостью принимали в короли того, кто не был сыном их законного правителя, потому что Сенред не принес им ничего хорошего. Но Гвен, как и Артур, отдавала всю себя своему народу, она любила этих людей, даже видя их в первый раз. Она готова была, стоя здесь и сейчас, отдать за них жизнь. И они это чувствовали, и это давало им силу, с которой они могли идти в бой.
Поэтому работорговцы не стали смеяться. Позади королевы и ее рыцаря встал народ, готовый на все ради тех, кто был готов на все ради них самих. Крестьяне похватали вилы и палки, со страшными лицами ринувшись исполнять отданный приказ. Поверх их голов понеслись стрелы, которые срывали врагов с их седел. Элиан бросился в бой впереди всех, как рыцарь, и как военачальник, а крестьяне закричали, вырывая из мечей врагов свою свободу.
И тут Гвиневра почувствовала толчок. Очень сильный, за которым вслед взревела, вздымая к дымчатому небу голову, ее лошадь. Бедное животное, в ногу которого вонзилась стрела, отступило на шаг и заплакало своим лошадиным голосом. Гвен, поняв в чем дело, мгновенно перекинула правую ногу к левой и принялась вытаскивать ту из стремени.
- Давай же, – испуганным голосом пробормотала она, теребя зацепившийся ремень.
За ними бушевала битва, на ее ладони упали первые капли дождя, но она не успела вытащить ногу. Лошадь, плача и ревя, споткнулась, пошатнулась и неуклюже рухнула, взметая пыль, на бок. Падение сильно ударило в спину Гвен, но лошадь упала не на тот бок, где были ее ноги, так что с трудом подняв себя, женщина рванула вверх складки платья и наконец вытащила ногу. Попыталась встать, и что-то неприятно ухнуло внизу живота. Гвен в испуге обхватила себя руками, но шум битвы тут достиг ее ушей, и она вскинула голову. Работорговцы были почти повержены, оставшихся на ногах окружили и обезоружили. К ней подбежали какие-то женщины, взбудораженно кланяясь, благодаря и помогая встать и отойти от стонущего животного.
- Вы в порядке, миледи? – спросили ее.
- Да, все хорошо, благодарю вас, – кивнула Гвиневра, выдыхая. Она махнула рукой на лошадь. – Вылечите его, пожалуйста, и оставьте себе. Он получил боевое крещение и заслужил спокойную жизнь.
Женщины, хихикнув, отступили. То же сделали и крестьяне, пропуская ее к Элиану, стоявшему перед поверженными врагами с самым суровым лицом. По пути у Гвен закружилась голова, но она не придала этому значения, ведь она же, в конце концов, была беременна.
- Что будет с ними, Ваше Величество? – официально спросил Элиан.
Гвиневра обвела преступников взглядом. Внутри что-то снова неприятно ухнуло, но она не позволила руке скользнуть к животу.
- Все, что предписывает закон, – невозмутимо ответила она. – Пара часов в колодках на площади, а затем работы на рудниках. Вы останетесь здесь, пока я не вернусь в цитадель и не пришлю за вами конвой. Добрые люди, – она обернулась к крестьянам, – я же могу доверить вам присмотреть за государственными преступниками?
