«Вот как? Так хочется рассказать, что согласна на всё? Или верит в то, что я не предложу ей ничего плохого? Верит или знает? Хотя этот вопрос лучше задать уже самому себе…»
– Пообещай, что больше не будешь убегать в лес одна.
– Холошо, – Ликси улыбается. Для нее прошедший страх уже стал всего лишь очередным приключением. – Обещаю.
– Рассказывай. Я слушаю.
Девчушка садится ближе. Огонь от зажженной свечи падает теперь под углом, придавая выражению её лица таинственность.
– Это было давно, – она запинается. Волнуется, впервые рассказывая своему другу такую историю. – Вот. Это было давно. Один маг, Вентав… он не жил здесь. Он жил в Калантоле. И вот шёл он, шёл и плишёл сюда…
Дорогу обратно, до их с сатонцем временного дома, Эрмитта провела в тягучей задумчивости. Вспоминался момент первого сильного удивления, когда в приговоренном к смерти человеке она узнала того самого рыжего пьянчугу, намеревавшегося заставить ее танцевать, которого сатонец так ловко остановил. Того, кто, затем выбежав за ними в ночь, погнался сдуру за какими-то местными. Наверняка спутал. Чего только не привидится, когда глаза и разум ослеплены выпивкой, темнотой и слепой яростью.
Догнал он их или уже в другом месте совершил ужасное? Как говорил этот Рафг Аттика, «пойман на месте очередного кровавого преступления». Так что, выходит, и правда пришиб кого-то спьяну.
Сделалось тоскливо. Пережить беспощадную резню, когда степняки в буквальном смысле вырезали всех поголовно, и на тебе: в мирное время, от руки своего же и без вины! Вот Бездна! Такого никому не пожелаешь. Должно быть, самая бессмысленная и глупая смерть. Причем с обеих сторон. Этот любитель танцев должен был до последнего своего мига проклинать день и час, когда в его голову пришла мысль выпить лишнего.
До последнего мига…
Перед глазами встала картинка: приговоренный на тумбе. Выражение лица и положение тела демонстрируют отчаяние, страх и мольбу о спасении – глупую в своей наивности и угасшую, когда взмах руки дал сигнал выбить тумбу из-под ног. Вытянувшихся в последнем судорожном спазме и замерших навсегда.
Верная плата за убийство. Тут ничего не скажешь. А с пьяного так и спрос втройне. Чтоб другим неповадно было.
Эрмитта нахмурилась.
Но почему его представили, как предводителя банды воров и убийц? За время своего странствия она сталкивалась с настоящим вооруженным нападением лишь раз, в тот памятный день. А главарей бандитов вообще ни разу не видела. Но рисуются они в головах совсем по-другому. Старший над подобным сборищем должен, как минимум, не уступать им в силе, решительности и беспощадности. Ибо грубая сила признает только еще большую грубость. По-другому никак. А тот рыжий, хоть и выглядел большим и сильным, но образ его больше подходил под рабочего или… Или кого-то ещё, кто ведёт домашний и, в общем-то, спокойный образ жизни. Крут норовом, это бесспорно. Но не главарь. Нет.
Эрмитта дошла до темнеющего переулка и свернула с Торговой линии.
А по всему выходит, что есть тут только один вариант, который может ответить на все возникшие вопросы. И все начинается с этого самого Рафга Аттики. Он сам или кто-то из его верных сторонников оказался в той деревеньке несколько дней назад. Разведал о случившемся и забрал протрезвевшего убийцу с собой. Выдал его за Довгата Рыжего, благо цвет волос позволяет. Поди разбери, он это или не он. Видел ли кто-нибудь из бывших на площади этого неуловимого главаря живьём? Наверняка нет. А в слова Аттики поверить всем ой как хочется. Всем, уставшим от войны и беззакония, творящегося сейчас в этой земле. Посему и примут за истину, и глазам поверят своим. И будут сегодня вечером рассказывать у кухонного огня последние вести.
Вот только что ты будешь делать, новый хранитель южного удела, когда совсем скоро вновь поползут темные слухи со стороны Дорленского леса? Просочатся в город и начнут переходить от одного к другому: жив Довгат Рыжий!
Надо рассказать о своих догадках сатонцу. Послушать, что скажет. Хотя она знает, что он ответит. Пожмет опять плечами: мол, бывает и такое. Нечему удивляться.
В таверне уже были видны изменения. За истекшее время стойка и часть перекрытия над ней забелели свежими досками. Внутри помещения стоял успокаивающий запах теплой древесины. Тар и сатонец прилаживали второй конец балки.
Эрмитта прошла к сдвинутым в угол столам. Уселась на крайний, наблюдая за работающими, оживляющими своими ладными, оговоренными движениями старый дом.
Дом…
А может, это он теперь и есть? Её новый дом. Или даже их? Не пора ли закончить бессмысленное шатание по дорогам Йос?
Пока они добирались до этого места, она торопилась. Страх подгонял её. Но сейчас он как будто бы отпустил. За последние дни ни разу не дал о себе знать. Так может быть, всё не так уж и плохо?
Удивительно, и куда только подевалось прежнее стремление путешествовать? Сейчас всё это начало казаться утомительным и не стоящим вообще ничего. Бесполезная суета.
Взгляд остановился на сатонце.