Темно-синий след небольшого рисунка, столь популярного у орков, отчетливо был различим. Когда и каким образом этот малый загубил свою сущность, остается лишь догадываться. Сам ли решился, после того как опрокинул в себя пару кружек вина, или, проиграв кому-то спор, вынужден был сдержать слово, дабы не быть униженным и смертельно битым. Ведь бывают компании сурового норова, куда же без них.
Других причин, способных привести к подобному исходу, он не видел. Не того поля ягода этот Нерамин.
С радостью и нескрываемым злорадством, должно быть, узнал он в юные годы о своем великолепном даре и поспешил под надежные стены Калантора. И всячески стремился познать премудрость сей тонкой науки, ибо уверовал прочно: это путь к власти над людьми. И сюда он пришел только затем, что теперь для него это был единственно возможный путь обретения столь желанной силы.
М-да… Магом перестал быть – и человеком не стал. Жалкое существо. И потому злое, опасное.
Опасное настолько, что запросто может не только вернуться сюда, но и из чувства мести начать чинить препоны родичам и друзьям.
Хорошо, что теперь он не сможет воплотить задуманное. Но вот именно из-за подобных случаев и было принято в тот день столь неожиданное решение. Ибо звук имени всегда может привести в дом беду. Особенно из далеких и чуждых тебе земель.
Перед глазами на мгновение в очередной раз встала картина того момента, когда ослабевшие руки не удержали его на краю утеса, где он оказался, уходя по узкому тоннелю от погони преследовавших его сквам. Промелькнувшая перед глазами прошедшая жизнь, падение и рвущая тело боль. Бьющаяся о скалы плоть. Плеск воды и инстинктивная задержка дыхания. Отрывистое движение единственной здоровой руки. Пальцы мертвой хваткой цепляются за деревянный обломок щита.
Течение реки…
В следующий раз сознание возвращается в изуродованное тело лишь на несколько мгновений. Он ощущает мокрый песок отмели и слышит чей-то удивленный голос:
– Дедушка! Смотли!
– Человек, ты меня слышишь?
– Ему надо помочь.
– Как тебя зовут?
– Дорх, – выдумывает он, прежде чем уйти из этого мира, как ему казалось, навсегда…
– Будут и другие, – Дорх, хмурясь, смотрит на сидящего с задумчивым видом Периндока. – Вас не оставят в покое. Нужно что-то решать.
– Что мы можем? Народ наш слаб и малочисленен. После кровавой резни, прошедшей два малых круга лет назад, мне все чаще кажется, что наша деревенька – единственная на всем континенте. А может, и во всем Йос. Нам неоткуда ждать помощи. Кто к нам придет? Гномы? Орки?
– Избавьтесь от кольца. В этом случае есть вероятность, что вас оставят в покое.
– То, что потеряно, всегда можно найти, человек. Ты сам теперь это знаешь.
– Тогда уничтожьте его безвозвратно.
– Это невозможно. Кольцо создано Богом из металла не этого мира. Наших сил едва ли хватит, чтобы его согнуть или сломать. И я более чем уверен, что его не возьмет даже огонь кузнечной печи.
– Есть кое-что сильнее огня кузни.
– И что же это?
– Жерло вулкана.
– Мой народ никогда не пойдет на подобное.
– Тогда вы обречены.
Сидящий за столом Руд уловил на себе взгляд, поднял голову и развернулся, выходя из слепой зоны. Девчонка поймала ответ сатонца и улыбнулась, кивком указывая на него сидящему рядом с ней человеку. Тот беззаботно махнул рукой: наверняка уже согласен на все предложения по обмену, озвученные подсевшей к нему красавицей.
Эрмитта достала нитку с иголкой, небольшой кусок ткани и принялась вышивать письмо. Руд какое-то время смотрел на нее, после чего перевел взгляд на соседнюю стену. На ней угольной головешкой были начертаны названия имеющихся в наличии блюд и напитков.
Весьма удобно. Не придется всякий раз, когда возникнет вопрос, отрывать от дела разносчика или хозяина. У тех и так забот – четыре руки не хватит. Да и гости могут сразу определиться со всеми своими желаниями.
До слуха донеслась нестройная поступь копыт. Показался небольшой вооруженный отряд. Через запыленное окно можно было рассмотреть рогатые головы коней и возвышающихся над ними всадников.
Сразу же вспомнилась дорога, что поздним утром вела их мимо очередной небольшой деревеньки. То, что впереди именно она, можно было догадаться еще на подходе: ветер доносил звонкие неторопливые удары молота по наковальне и уютно пахло дымом костров. Тянувшийся справа небольшой перелесок до поры скрывал постройки. Когда же он кончился, идущая впереди Эрмитта остановилась и, повернувшись к шедшему следом Руду, указала в сторону открывшегося пространства. Тот ускорил шаг.
Дорога заворачивала вправо. Деревенька находилась от нее чуть дальше, так же по правую сторону. А ближе к повороту возле дерева стояло несколько людей. Над их головами болтались босые ноги двух висельников.
Дальше, до самого окончания территории поселения, Эрмитта и Руд шли молча, обдумывая каждый про себя разговоры местных.