Огонь сильнее мрака полностью

– Куда там, – возразил Джон, запахивая ворот плаща. – При богах они были бы обычными бездельниками. Чтобы попасть в монахи, когда правила Хальдер, нужно было… – Он принялся загибать пальцы. – Родиться в хорошей семье – это раз. Пойти в обучение – это два. Не помереть в обучении – это три. Словом, любой подготовленный монах наших магов из «Тайной зари» на завтрак бы жрал. Пачками.

Джил улыбнулась, не разжимая губ.

– А ты?

– Что я? – растерялся Джон.

– Стал бы монахом? Если бы тогда родился?

Джон усмехнулся:

– Я же единственный сын в семье. Мне по закону нельзя было. Да и то: если бы и родился в те времена, то не здесь, а в Твердыне. Мать оттуда была.

– Помню, – кивнула Джил. – А там как в монахи брали?

– Там принимали всех подряд. Из любого сословия, хоть старших, хоть младших. Даже девочек. В женские монастыри.

– И ты мог пойти, значит, – заключила Джил. – Поучился бы малость. Зато занимался бы всякими волшебными штуковинами.

– Не, – покачал головой Джон, – не пошел бы. В Твердыне монахам с бабами трахаться было нельзя. Как жить-то?

Джил подумала.

– Так и у нас было нельзя, – сказала она неуверенно.

– Вот я и говорю, – подтвердил Джон. – Не пошел бы.

– Да ну тебя, – сказала Джил и отвернулась. Джон перегнулся через борт и сплюнул в волны.

– Подгон взяла? – спросил он. Джил хлопнула по небольшой сумке на боку.

– Здесь. Только как бы нам самим там не остаться. С таким подгоном.

В сумке были медицинские амулеты: один – от легочной хвори, другой – от лихорадки, третий – укрепляющего действия, чтобы залатать дыры в убогом арестантском здоровье. У Морли оказалась свежая партия товара, Джон не стал торговаться, и старый бармен, расщедрившись, добавил к купленным трем амулетам еще один, обезболивающий, каким раньше частенько случалось пользоваться Репейнику.

– Все в порядке, – буркнул Джон. – Индюк договорился, кинул через «глазок» весточку местному начальству. У него здесь старые связи, нас никто не будет досматривать.

– Где только у него связей нет, – проворчала Джил. Джон пожал плечами:

– В Разрыве?

– Может, и там. – Джил энергично почесала макушку обеими руками. – Может, и там есть, просто ты не спрашивал. В другой раз, когда тебя в Разрыв закинет… Ты попробуй в песке ямку выкопать. Наклонись над ямкой и шепни: мол, я от Бена Донахью. Пустите домой…

Джон посмотрел на нее. Русалка улыбалась во все клыки, пользуясь тем, что на палубе, кроме них, никого не было.

– Дай-ка сумку, – сказал Джон. – Пускай лучше у меня будет.

Баркас причалил к пристани. Над головой нависала громада тюремной крепости, сложенной из щербатого багрового кирпича. Джон и Джил поднялись по вырубленным в скальном массиве ступеням. Стучать в высоченные, обитые железом ворота пришлось долго; близкий прибой скрадывал звуки, и думалось, что за мокрыми от тумана дубовыми створками никого нет живого. Наконец, на уровне глаз открылось окошко, и оттуда стрельнул крайне недоброжелательный взгляд.

– Кто? – спросили хрипло.

– От Бена Донахью, – сказал Джон. – Передайте начальнику стражи, Донахью шлет поклон.

Окошко захлопнулось. Принялся накрапывать мерзкий ледяной дождик. Джил подставила каплям лицо и зажмурилась. Джон долго щелкал отсыревшей зажигалкой, тянул в себя скудный дымок пополам с крошками табака.

Спустя четверть часа за дверьми залязгало, заскрежетало, и покрытая заклепками створка поползла в сторону.

– Это вы двое от Донахью? – спросил приземистый, с квадратными плечами человек в полицейской форме. За его спиной виднелся обширный, покрытый лужами двор. Кирпичные отсыревшие стены тюремных корпусов терялись в затянутом дымкой воздухе.

– Точно так, – отозвался Джон, выступая вперед. – Сыщики, имеем дело до заключенного Винпера. Требуется допрос в связи с важным расследованием.

Человек в форме оглядел Джона. Не так чтобы смерил взглядом – просто с высокой профессиональной точностью оценивал, сколько можно ждать от посетителя проблем. Оценив, таким же манером посмотрел на русалку. Джил ответила скромной улыбкой (с плотно сомкнутыми губами). Поколебавшись, человек махнул рукой.

– Заходите. Я майор Балто, командую охраной. Следуйте за мной и не отставайте.

Втроем они зашагали по утоптанному тюремному двору. Дождь усиливался, лупил по плечам, с полей Джоновой шляпы текли струйки. Двор был запутанней любого лабиринта: тут и там громоздились какие-то сооружения, на пути вдруг оказывались стены, забранные по верху колючей проволокой. Майор сворачивал то направо, то налево, нырял в темные проходы, где с низко нависшего потолка гулко капала на булыжник вода.

Навстречу один раз попалась колонна арестантов в странного вида шапках с широкими козырьками. Козырьки были опущены на лица, словно забрала старинных шлемов, закрывая обзор спереди и с боков, так что заключенные могли видеть только носки собственных ботинок. Люди шатались, то и дело раздавался глухой утробный кашель, переходивший в стон.