Огонь сильнее мрака полностью

В двенадцать интерес к химии стал угасать: Найвел вдруг обнаружил, что все это время рядом с ним обитало по-настоящему волшебное царство чисел. Математика была той же химией, только идеальной. Чтобы ей заниматься, не требовалось покупать реагенты и мыть пробирки, хватало карандаша и листа бумаги. В течение следующих пяти лет Найвел жил математикой: оставил далеко позади школьную программу, решал матрицы, считал ряды, зачитывался учебниками так же, как его сверстники – детективными романами. Но чем глубже он погружался в числа, тем яснее видел, что никакой магии в них нет. Доказательство самой хитрой теоремы основывалось на логике и обычных, давно знакомых выкладках. Решение уравнений было сродни фокусу, цирковому трюку, когда, затаив дыхание, следишь за метаморфозами, а потом кто-то говорит: это все ловкость рук, в волшебном ящике устроено двойное дно, а над сценой висит система зеркал… Найвел жаждал подлинной магии.

Магию в Энландрии свободно могли практиковать только ученые на государственной службе, поэтому, окончив школу, Найвел поступил в Дуббингский университет. Даже здесь его ждало разочарование: простых студентов к магическим приборам не допускали, волшебством занимались профессора и аспиранты. Оставалось корпеть над учебниками и ждать, когда ректорат обратит на него внимание. Найвел поступил в семнадцать, легко сдав вступительные экзамены.

Примерно в эту пору начала болеть мать – подхватила чахотку, – а вскоре захворал и отец. В доме стал часто бывать дядя Питтен: помогал деньгами, приводил врачей, подолгу сидел с больными, не страшась заразиться. Много раз он, безнадежно качая головой, рассказывал об утраченных довоенных технологиях, которые когда-то могли поставить на ноги чахоточного и продлить ему жизнь. Найвел знал, что это было правдой, но могучие аппараты в монастырях ржавели и распадались в труху, лишенные энергии, а монахи-целители давно отправились вслед за богиней…

Мать скончалась, когда Найвел заканчивал пятый курс; ненадолго ее пережил и отец. Стоя после похорон над их могилой – светило веселое солнце, летний день был безобразно, неуместно погожим, – Найвел сказал дяде, что готов. Пусть молод, пусть не доучился. Готов.

Питтен Мэллори давно обещал взять его на работу и не смог отказать теперь, в такой момент. Поступив на службу в Научтех, Найвел принялся вкалывать за троих. Утром и днем он трудился над опытами, которые поручал Хитчмен, вечера проводил в архиве. На выходных уезжал за город, осматривал развалины башен. Он нашел подлинную цель. Пользоваться мелкими артефактами, работающими от фонового атмосферного излучения? Довольствоваться жалкими остатками былого могущества? Вздор! Люди обязаны наладить сеть зарядных башен по всей стране и возродить магическую энергетику.

Вместе с двумя такими же энтузиастами он собрал генератор, слабенький, ненадежный, но действующий. Найвел верил: генератор можно было доработать, нарастить мощность – и запускать в производство, тиражировать сотнями, неся во все уголки Энландрии «свет божественный». Однако на одних генераторах далеко не уедешь: нужно передавать энергию на расстояние, обеспечивать потребителя легкой и доступной магией. Без зарядных башен генераторы бесполезны. Найвел во время своих вылазок открыл пару очень любопытных эффектов и был уже близок к тому, чтобы испытать генератор в связке с башней. В этот момент ему и повстречалась Ширли.

Первый раз в жизни Найвел с изумлением обнаружил, что может быть не одинок. Более того: что может быть при этом счастлив. Раньше окружающие люди – за исключением отца с матерью – представлялись ему единой толпой, отдельные представители которой оказывались докучливее прочих (как учителя в школе) или полезней (как дядя Питтен). После смерти родителей Найвел и думать не мог о том, что кто-то из этой толпы станет ему близок. Встретив Ширли, он испытал то же, что испытал бы потерпевший кораблекрушение, обнаружив на необитаемом острове товарища по несчастью.

Она тоже недавно потеряла родителей, она тоже с головой уходила в науку – может, правда, ныряла не так глубоко, как Найвел. Самое главное – Ширли была с ним и ничего не требовала взамен. Она слушала все, что бы он ни говорил, кивая, глядя широко распахнутыми глазами. Приносила бутерброды, если он, заработавшись, пропускал ленч. Ждала после службы, не попрекая опозданиями. Утешала, если срывался очередной опыт. Ездила с ним на вылазки к башням, топала по бездорожью, карабкалась по хрустальным развалинам. И вот, когда Найвел уже готов был сделать ей предложение, обо всем узнал Питтен. И поставил перед выбором: или женитьба на Ширли, или работа в Научтехе.