Огонь сильнее мрака полностью

Айрен был большим островом с причудливо изрезанными берегами и целым выводком мелких островков-спутников. Со скуки Джон принялся читать названия. Тут был и «Медвежий о.», и «Чистый о.», и «о. Двух Дюжин», и даже «о. Сахарная Голова». Гэлтахи – уроженцы айренских земель – слыли народом гордым и задиристым, вся их история была, по сути, историей мелких войн и набегов. Может быть, именно поэтому они не называли географические объекты в честь важных персон: какой-нибудь Утес Салли-Покорителя после очередного сражения мог отойти соседнему клану, и пришлось бы срочно переименовывать его в Скалу Уилла-Освободителя, а через неделю-другую он имел все шансы превратиться в Гору О’Брайана-Завоевателя. В такой кутерьме не избежать путаницы, а при дележе территорий путаница – дело недопустимое. Гораздо легче назвать спорный утес, скажем, Медвежьим или там Бобровым – раз и навсегда.

«Наверное, примерно так гэлтахи и рассуждали, – думал Джон, читая на карте: „г. Новый Замок“, „г. Пробка“, „р. Дерг“, „м. Крюки“. А у нас – что ни деревенька, то Мандерли-Холл. Раньше, правда, хватало еще всяких Уездов Божественного Великолепия, но после войны таких не осталось, названия везде новые… Гларридж вот, к примеру, – новое название. А кстати», – подумал Джон.

– Слушай, Найвел, – позвал он, – а как так вышло, что мы встретились в Гларридже?

– Я из Дуббинга сначала поехал в Линс, – сказал Найвел.

– И?

– Там к башне не пускают. Констебли стоят почему-то. Оттуда уже сел на поезд в Гларридж. Время потерял.

«Ай да я», – подумал Джон. Найвел продолжал:

– Я бы еще раньше управился, только мне на Тоунстед не повезло. В узловой камере все провода под корень обрезали. Полдня бился, пока клеммы закоротил. Руками гайки откручивал.

– Да уж, – сказал Джон сухо. – На Тоунстед тебе очень даже не повезло.

Они замолчали. Джон снова принялся глядеть в окно. Облака плыли над дирижаблем, как летающие снежные крепости. Чуть ниже вдали была видна линия, где синее-синее небо встречалось с таким же морем. «Какое же человек, в сущности, мелкое существо, – думал Джон, – и какое гадкое».

– Берег, – вдруг сказала Джил. – Там домики махонькие.

Джон посмотрел туда, куда она показывала, и обнаружил, что внизу, под самой гондолой, уже показалась суша.

– А вон-вон пустошь, – сказала русалка.

«И башни», – подумал Джон, заметив вереницу тонких шпилей, похожих на торчащие из земли жемчужные булавки. Когда-то здесь проходила дорога, соединявшая Кинли – столицу Айрена – с Лоуфордом, большим морским портом на северо-востоке острова. В самом начале войны ковровая бомбардировка уничтожила Лоуфорд, оставив вместо города стеклянное поле шириной в десять лидов. Дорогу забросили, и теперь определить, где она проходила, можно было только по цепочке отключенных башен.

– Ладно, – решилась Джил. – Пойду и впрямь покурю. Авось не заругают.

– Не заругают, – отозвался Джон. – Здесь одни богачи летят, у них нравы свободные.

Джил стрельнула у него самокрутку и вышла. Стало совсем тихо. Найвел сидел с закрытыми глазами и, казалось, не дышал. Репейник долго приглядывался, силясь определить, вздымается ли грудь юноши, но ничего не заметил. Лицо у Найвела покрылось какой-то особенной, сероватой бледностью. «А не отдаст ли прямо сейчас наш друг концы? – с беспокойством подумал Джон. – Кто его знает, какие последствия у этой парализующей магии».

– Эй, – сказал он.

Найвел открыл глаза и слабо выговорил:

– Да?

«Тьфу ты», – сердито подумал Джон. Не зная, о чем спросить, он произнес:

– Отсюда видно башню твою?

Найвел отлепился от стены и посмотрел в окно.

– Видно, – сказал он после долгой паузы. – Вот она. Третья слева.

Джон всмотрелся в длинный ряд хрустальных шпилей. Третья слева башня была уже относительно близко и отличалась от прочих большой, прямо-таки громоздкой, луковицей купола.

– Ага, – сказал Джон и, опять ничего не придумав, добавил: – Красивая.

Найвел поежился.

– Холодно, – сказал он тонким голосом. – Свитер у меня в портфеле лежит. Можно достать?

В каюте действительно было прохладно, хотя «Гордость Энландрии» шла невысоко.

– Валяй, – разрешил Джон. Найвел медленно, пошатываясь, встал, закинул худые руки на полку и принялся рыться в портфеле.

– А знаете, как я взломал узловую камеру на Тоунстед? – спросил он.

– Не знаю, – рассеянно сказал Джон. – Да чего там взламывать, наверняка же простой навесной замок…

Он осекся, сообразив, что молодой ученый вряд ли был экспертом по замочной части.

– Ну что вы, какой из меня взломщик, – словно прочтя его мысли, произнес Найвел. – Я прожег дверь термитной шашкой. Вот такой.

Он повернулся. В руках у него была блестящая короткая трубка. Джон подобрался, собираясь вскочить. «Выбить, – мелькнуло в голове, – нет, нельзя… упадет…»

– Не двигайтесь, – быстро сказал Найвел. – У нее легкая кнопка. Химический запал. Нажму – вспыхнет. Уроню – вспыхнет. Термит не потушить. Будет гореть, пока все переборки не прожжет…

Джон стиснул челюсти. В голове мелькнуло воспоминание: подножие башни, странный, неуместный запах раскаленного металла. «Свитер ему, – подумал он. – Холодно ему…»