Огонь сильнее мрака полностью

И, не дожидаясь ответа, шагнула в туман. Джон выругался, поставил на землю шкатулку и бросился следом.

Вокруг сомкнулась белая субстанция. Джон невольно задержал дыхание, потом осторожно потянул воздух. Дышалось нормально. Он прошел несколько шагов вперед. Протянул руку – и не увидел ее. Посмотрел вниз. До пояса еще как-то можно было различить себя самого, ниже все терялось в мутной белизне. «Джил», – позвал он. Получилось очень тихо. «Джил!» – крикнул он, испугался собственного каркающего голоса, стал шарить руками и вдруг, когда уже потерял надежду, схватил чью-то очень знакомую ладонь. Подтянул к себе из тумана русалку, обнял.

– Ты что же творишь? – сказал он шепотом. Отчего-то шепот прозвучал нормально.

– Извини, – шепнула в ответ Джил. – Думала, выйду из тумана этого. А он не кончается. Пойдем назад?

– Боги знают, где тут назад, – сердито буркнул Джон и, держа за руку Джил, пошел вслепую. Какое-то время (показавшееся Джону бесконечным) ничего не менялось: все та же белая облачная вата перед глазами, все та же оглушительная тишина. Потом, когда Джон уже начал думать, что застрял в этом сомнительном «мире мечты» навсегда, туман расступился, и взору сыщика открылась знакомая круглая поляна – центр странной вселенной.

Найвел по-прежнему тихо хрипел, и Джону почудилось, что хрипы теперь доносятся реже. Шкатулка стояла на земле, матово сияя линзой. Джон уселся рядом и перевел дух. Вынув бумажку, он в сотый раз просмотрел записи. Вроде все было сделано правильно. О том, что придется начинать сначала, не хотелось и думать.

Джил тоже опустилась на траву.

– А что за пятно в конце? – спросила она.

Джон повертел бумажку. По краям ее расплывались желтые потеки. В самом низу листа темнел отпечаток пальца.

– Грязь, – сказал Репейник. – Найвел свой пальчик оставил. Находка для сыщика. – Он невесело усмехнулся.

– Грязь? – усомнилась Джил. – Больше на чернила похоже.

Джон наклонил листок так, чтобы на него упал свет от линзы прибора.

– Да, – сказал он, – точно, чернила.

Какая-то мысль словно махала ему с задворков разума: эй, смотри на меня, я тут…

– А почему это вся бумажка чистая, а внизу палец отпечатался? – спросил он задумчиво.

– Ручка протекла? – неуверенно сказала Джил. Они посмотрели друг на друга. Потом Джон медленно поднялся на ноги и взял шкатулку.

– Это специально, – сказал он. – Мол, в конце надо палец приложить. И заработает.

– Его палец? – спросила Джил быстро.

– Да, только давай осторожно. – Джон поставил раритет подле распростертого тела Мэллори-младшего, Джил взяла бесчувственную руку юноши и аккуратно приложила к светящейся линзе подушечку большого пальца.

Все осталось по-прежнему. Туман клубился вокруг непроницаемым маревом. Линза прибора мерцала, кристаллы светились фиолетовым, и вид у шкатулки был такой, словно она сделала все, что могла.

– Н-да, – протянула Джил. – А так красиво придумали…

– Да нет, – устало возразил Джон. – Идея дурацкая. Ну зачем бы ему понадобилось в записке напоминать самому себе, что надо приложить куда-то палец? Это ведь не последовательность кнопок, это легко запомнить. Просто схватил немытыми руками…

– А может, это не он писал? – проронила Джил.

Джон снова взял бумажку. Кажется, русалка была права. Темный оттиск намного превышал размеры любого пальца Найвела. Лишь теперь Джон понял, что записка была не просто затертой и мятой – она была старой. Желтизна по краям, та, которую он впопыхах принял за потеки, свидетельствовала о почтенном возрасте листка, сохранившегося до нынешних времен только благодаря прекрасному довоенному качеству бумаги. «Инструкция, – подумал Джон. – Монахи?.. И отпечаток пальца – его оставили не чернила и не грязь, а чья-то застарелая, потемневшая от времени…»

Найвел громко, протяжно захрипел и утих. Опять захрипел.

– Кончается! – вскочила Джил.

Джон захлопал по карманам. Он всегда носил с собой нож, но тот куда-то запропастился – должно быть, выпал в суматохе. «Как всегда, – отчаянно подумал Джон, – когда надо…» Найвел захрипел надсадно, между ключиц глубоко запала ямка. Губы были синие. Джон схватил его за руку, протянул Джил.

– Кусай!

– Чего? – отшатнулась та.

– Кровь нужна, кусай! У тебя зубы отросли уже! Быстрей, ну!

Русалка нагнулась, сделала резкое движение головой. Сплюнула. Джон сжал прокушенный палец юноши и, заливая кровью шкатулку, ткнул им в середину линзы. Силуэт хищной птицы вспыхнул и померк. Найвел вырвал руку, изогнулся дугой, заскреб каблуками по траве, и вдруг туман вокруг рассеялся, и стало солнечно.

«Получилось?!» – с радостным сомнением подумал Джон. Он встал, огляделся, сделал несколько шагов. Пустошь, вновь проступившая сквозь туманную завесу, казалась прежней: зеленой, цветистой. Но не было видно башен, ни одной, и не поднимался над землей черный дым там, где упал дирижабль. Кроме того, было еще что-то, неуловимо, но значительно изменившееся, и Джон никак не мог понять что. Он как раз собрался позвать Джил, когда услышал за спиной ее удивленный вздох. Обернулся и увидел, как с земли встает целый и невредимый, совершенно живой Найвел.