Ограбление Медичи [litres] полностью

– Я не… – Доминик умолк. Роза, похоже, получала особое удовольствие от того, что держала его в неведении, и Доминик не стал бы лишать ее этой радости, однако ему не давала покоя та ярость, которая захлестнула ее в хранилище. Он все еще видел отблески того ледяного гнева на ее лице, хотя теперь ее черты смягчились. Он сделает все возможное, чтобы снова не разжечь это пламя. – Хорошо. Тогда мы сами заберем отсюда бочонок?

– О да.

Он ждал подробностей, но когда объяснений не последовало, просто закатил глаза. Если она не говорит, как ей помочь, то он догадается сам. И он принялся торопливо расстегивать свой камзол.

Он пришел в дикий восторг, заметив, как она от удивления едва не подавилась собственным языком.

– Что ты делаешь?

– Пожалуйста, синьорина. Как будто я не имел удовольствие лицезреть сегодня ваше нижнее белье…

– Хватит, хватит… – Она схватила его за руки.

– Все по ту сторону этой двери думают, что мы скрылись в этой часовне по очень интимной причине. Ты сказала лакею, что моя работа «не впечатляет», не так ли? Не думай, что я забыл об этом. – Он не отстранился, когда она стиснула его пальцы, пытаясь остановить его. – Может, стоит притвориться, чтобы все выглядело так, будто они были правы?

– На самом деле… хитро придумано, – согласилась Роза.

– Я мыслю как мошенник?

– Как мастер искусных подделок. Но сейчас я хочу, чтобы ты меня выслушал. – Она сжала его пальцы. – Я не знаю, что бы делала, если бы тебя не было здесь сегодня вечером. Но если ты уйдешь сейчас, вернешься на пир, то сможешь сохранить свои средства к существованию. Свою жизнь. – Ее темные глаза метались по его лицу. – Доминик, – прошептала она. – Для тебя еще не слишком поздно. Возвращайся.

– В свою жизнь, – повторил он. Она кивнула. – В жизнь посредственного ученика художника? В эту жизнь?

Роза редко улыбалась от всей души, однако в последнее время ему удавалось вызвать у нее искреннюю улыбку. Уголки ее губ поползли вверх, и она ничего не могла с собой поделать.

– Ну…

– Я отказываюсь от покровительства Медичи. Я сделал свой выбор. Не хочу обидеть тебя, Роза, но я видел тебя в том хранилище. И если ситуация накалится, станет более опасной, то тебе может понадобиться помощь. – Он повел плечом. – Ты не должна делать это одна.

Она пристально смотрела на него. Что бы она ни искала, она это увидела.

– Хорошо, – сказала она, наконец опустив руки. – Хочешь пустить свою жизнь по ветру, я не в силах тебе помешать. Но сделай мне одолжение? Перестань раздеваться.

– Ну, если ты настаиваешь, – согласился он. – Тогда какой у нас план?

Роза распахнула обе двери часовни.

На пороге застыл гвардеец Медичи. У него отвисла челюсть, и он молча переводил взгляд с Розы и Доминика на бочонок, на открытую дверь в хранилище и снова на Розу и Доминика.

Доминик успел пробормотать только «вот дерьмо», прежде чем охранник открыл рот, и его крик эхом разнесся по внутреннему двору, отражаясь от окон, колонн и мраморного пола.

– Воры! – разнеслось по Палаццо. – Воры!

Роза сильно ударилась о землю, когда ее швырнули на колени, извиваясь в руках державших ее гвардейцев. Доминик последовал за ней, поморщившись от удара, и через полминуты гвардейцы швырнули на лужайку и винный бочонок, в котором зазвенело золото.

Папа взирал на них сверху вниз. Он был неподвижен, как его роскошные статуи, и так же бледен. Обеими руками он крепко вцепился в подлокотники своего великолепного резного кресла. Он сидел так с тех пор, как гвардейцы притащили сюда Розу и Доминика и провели мимо столов, подталкивая в спину лезвиями клинков. Теперь, когда у Розы было достаточно времени, чтобы изучить его лицо с перекошенным ртом, она пришла к выводу, что, должно быть, это зрелище впечатлило Микеланджело не меньше.

Кстати говоря, сам Божественный наблюдал за происходящим с несчастным выражением лица человека, которого скрутила желудочная колика или хватил удар, а возможно, и то и другое одновременно.

– Их обнаружили в Капелле Волхвов, Ваше Святейшество, – пояснил капитан Романо, понизив голос, чтобы слышали только те, кто находился рядом. – Дверь в хранилище была открыта. И в хранилище… похоже, пусто.

– Пусто, – повторил Его Святейшество. Рядом с ним закипал от гнева кардинал Медичи. – Бочонок? – Романо промолчал. – Вскройте его.

Капитан с опаской огляделся по сторонам, демонстрируя хладнокровие, поразившее Розу.

– Ваше Святейшество, – пробормотал он. – Если позволите, могу я предложить сделать это вдали от… лишних глаз?

Если честно, Роза считала, что «лишние глаза» – это слабо сказано. И хотя толпа в саду немного поредела с тех пор, как Роза ушла, за столами все еще оставались гости, и вряд ли они удалятся в ближайшее время, учитывая столь интригующее развлечение.

Папа, похоже, тоже это понял: внезапно оживившись, он обвел взглядом сад.

– Возможно, – согласился он. У Розы внутри все сжалось. Что бы ни случилось с ней и Домиником здесь, среди этой толпы, в ужасной пустоте подземелий этого дворца будет в тысячу раз хуже.

– Мы ничего такого не сделаем.