В проеме над головой лицо Доминика превратилось в испуганную маску. И в следующее мгновение другой голос внезапно прошептал в мыслях Розы.
Да, горе и гнев помогли ей достичь цели. Но Прато, который знала Роза, погиб. Как и мама. А она хотела жить.
Роза схватила Доминика за руки.
И вот она уже поднималась вверх, нащупывая опору в кирпичной кладке городских стен, как ей казалось, хотя это были всего лишь края тайника, изо всех сил стараясь помочь Доминику вытащить ее. И вдруг балка над ними застонала, затрещала и
Они растянулись на полу хранилища как раз в тот момент, когда одна из заколок со свистом соскочила с веревки, и каменная плита рухнула вниз, закрыв вход в тайник. Мощный гул, который она издала при падении, разнесся под низкими сводами хранилища, заставив Доминика и Розу зажать уши руками, пока эхо окончательно не стихло.
Она распростерлась на животе, юбка обвилась вокруг ее ног. Расправив юбку, она обернулась и увидела, что Доминик упал на спину, на груду монет, которые золотым сиянием обрамляли его тело. Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами.
– Ничего себе, – сказал он.
Истерический смех возник из ниоткуда и фонтаном хлынул наружу. Она опустила голову на руки, ее плечи тряслись, силы покидали ее, улетучиваясь словно пар. Мгновение спустя к ее смеху присоединился и хохот Доминика, такой же громкий и безумный.
Они еще вытирали выступившие от смеха слезы, когда дверь хранилища распахнулась. У Доминика перехватило дыхание, смех застрял у него в горле, и он никак не мог сесть, поскальзываясь на рассыпанных вокруг монетах. Роза опустилась на колени, с трудом сдерживая хихиканье, и заставила себя взглянуть на Халида и винные бочки, загромождавшие проход.
Халид нахмурился.
– И что я пропустил?
В конюшенном дворе, заставленном каретами и повозками, кипела жизнь. Кучера постарались разместить лошадей подальше друг от друга, чтобы животные не волновались. Однако теперь тут едва хватало места, чтобы человек мог спокойно пройти, не зацепившись за деревянные, покрытые лаком стены.
Халид старался изо всех сил, но дело сильно осложняла тележка с привязанными к ней двумя бочками, которую он тащил за собой. Он петлял по двору, опасаясь задеть лошадей или удариться о повозки.
Миновав вереницу карет, Халид заглянул в открытый двор, раскинувшийся перед ним. В обветшалой бочке возле конюшни горел небольшой костер. Вокруг него собрались кучера и конюхи, передавая по кругу фляги со спиртным и играя в карты. Подвыпившие голоса звучали миролюбиво. Никто из них не обращал внимания на своих подопечных, но, если бы Халид появился, его наверняка заметили бы.
В поле зрения по-прежнему не было ни одного гвардейца. Даже позолоченная, великолепная карета папы осталась без охраны. Это могло бы утешить, если бы не…
– Где Джакомо? – спросил он Розу в Капелле Волхвов. Они быстро расправились с монетами Медичи, пересыпав их в бочки.
Роза покачала головой.
– Никаких следов. Никаких.
– Я поищу его, – сказал Халид Розе, уже направляясь к двери. – Скоро вернусь…
Но она ухватила его за рукав, мягко потянув его к себе, и он резко остановился.
– Халид, – промурлыкала она. Ее голос звучал спокойно. – Мы оба знаем, что сейчас слишком многое поставлено на кон. – Она еще раз потянула его за рукав, скорее пытаясь заставить его действовать, чем успокоить. – Ты ведь доверяешь ему, не так ли? Веришь, что он сможет о себе позаботиться.
В конце концов он кивнул и выкатил тележку из часовни, направляясь в сторону конюшен. Он еще увидит Джакомо, когда все закончится. А пока у Халида были другие дела.
Со стороны костра, пылавшего в бочке, раздался крик, за которым последовало ворчание и взрывы хохота. Кучера стояли у костра. Некоторые показывали неприличные жесты в сторону удалявшегося лакея Медичи. Другие допивали последние глотки из своих фляг, прежде чем убрать их. А затем разошлись и, пошатываясь направились к своим каретам.
Халид попятился назад, его мысли вихрем бушевали в голове. До окончания пира было еще далеко, но беспокоиться об этом сейчас не имело смысла. Он должен найти укрытие, и побыстрее. Если его сейчас обнаружат, их план будет уже не спасти.
Карета, стоявшая дальше остальных во дворе конюшни, была высокой, зажатой с двух сторон другими экипажами. Вот где он мог скрыться от любопытных глаз конюхов и кучеров… если успеет туда вовремя добраться.
И он должен успеть.
И, резко развернув тележку, вновь ощутив обжигающую боль в сломанной руке, Халид рванулся к своему укрытию.
Доминик хмуро смотрел на единственный оставшийся бочонок, когда за Халидом закрылись двери Капеллы Волхвов.
– Я мог бы понести эту бочку.
– Халиду не нужно было забирать эти деньги, – сказала Роза. – Они предназначены для другой цели.
